В королевской роскошной бане царит спокойствие и великолепие, но в одно мгновение все изменилось: призрачное блики на воде, словно купающийся злой демон. Король Рихард, как всегда, превращается в дракона — зрелище для слабонервных. Но этот раз, он не просто съест каждого, кто попадется в его хищные лапы, но и непредсказуем: может ли он откусить голову себе или другому за малейшее ослушание?...
"
"– Почему ты хочешь вернуться к ней, а не остаться со мной? – Тюнвиль схватил холодную руку Хильдерики в свои ладони, пытаясь согреть и согреться сам.
Во всём виновато море, думалось ему. Холодная вода, промочившая одежду, волосы, даже души. Только она виновата, а никак не то, что Хильдерика перестала быть девой.
– Потому что Аранчия никогда меня не покинет, – ответила она, осторожно высвобождая пальцы из его руки, – а вы, милорд, сделаете это завтра же.
– Клянусь, этого не произойдёт! – Тюнвиль схватил её за плечи, встряхнул, чтобы привести в чувство, чтобы морская вода больше не стояла между ними холодной стеной.
Ну и чтобы самому прийти в себя. Потому что то, что говорила сейчас его принцесса… очень походило на правду.
– Это обязательно произойдёт, – она мягко, но непреклонно освободилась. – Вы сами видите это на примере вашего брата. То, что вы испытываете ко мне – это не любовь.
– Откуда ты знаешь?! – вспылил он. – Ты никого никогда не любила! Получается, ты даже меня не любишь, хотя говорила много и красиво!
Её лицо осталось бледным и непроницаемым, но в глазах промелькнуло что-то, заставившее Тюнвиля подобраться, как для драки.
– Если я до вас не любила мужчину, это не значит, что я не знаю, какой должна быть любовь, – теперь принцесса ничуть не походила на каменную статую.
Глаза у неё заблестели, щёки загорелись и губы дрогнули – такие сладкие губы, Тюнвиль до сих пор ощущал их вкус.
– Да ты была влюблена только в принца Альбиокко, которого не существует! – отмахнулся он. – Это был обман, а не любовь! Ты придумала себе эту любовь!
– Но это была любовь! – она почти крикнула ему в лицо. – Даже если мои чувства были обманом, они грела меня. Они давали надежду. С вами, милорд, у меня нет надежды!
С минуту они смотрели друг другу в глаза, и Тюнвиль стискивал зубы и кулаки, потому что все доводы, которые он хотел привести, разлетелись брызгами, как волна, ударившая в гранитную скалу.
– Значит, нет надежды? – процедил он. – Почему? Ты считаешь, я тоже – переодетая женщина?
– Вы – дракон, – веско произнесла принцесса. – Какая может быть надежда? Что каменное сердце вдруг станет живым? Даже небеса не совершат такого чуда!
Она была права… Небеса никогда не простят драконов… Небеса никогда не позволят драконам любить…
Тюнвиль знал об этом с рождения. Об этом знали все драконы. Но никогда ему не было больно от этой мысли.
