В зимнем королевстве, где смерть кажется неотступной тенью, поднялся смелый молодой кузнец. Он решает искать новый мир за пределами своих унылых стен, надеясь найти силы противостоять вечной тьме. В пути он откроет, что его драгоценный кузнецкий ремесленник — это ключ к борьбе с смертью и королевским злом....
****Уна листала и листала календарь, всматриваясь покрасневшими от бессонной ночи и от книжной пыли глазами. Дело, за которое она взялась, и на самом деле было очень трудным. Практически невозможным; страницы волшебного календаря были огромными, тяжелыми, и быстро листать их не удавалось. Пока одна такая страница медленно укладывалась на кипу таких же перевернутых страниц, Уна умудрялась прочесть все, что на ней было написано, успевала рассмотреть все картинки-предсказания, вписанные магией.
Но стоило ей отвернуться, отвлечься, как неповоротливые тяжелые страницы веселой стайкой листались назад, в начал, и Уна ахала и ловила их, когда они отлистывались уже с добрый десяток назад.
Любой другой человек впал бы в отчаяние, потому что календарь вел себя совершенно по-свински. Казалось, невозможно его поймать, заставить страницы лежать спокойно. Но Уна словно не замечала этих козней; в душе ее было другое горе, и сражаясь с зловредным календарем, она глушила его, отодвигала на второй план Аргента и его предательство.
Не может быть, не может… Он же клялся! В верности и вечной дружбе Алому Королю клялся! И Король, Демьен, бесконечно доверял ему и уважал как отца. Как наставника. Как взрослого, умного, проницательного друга. Разве можно предавать такое доверие и такую дружбу?!
На глаза Уны то и дело набегали слезы, но она не стирала их, чтобы не давать календарю ни единой возможности перелистнуться, и соленые капли падали на разрисованные тяжелые страницы.
На последних страницах Уна увидела схватку между Пустотой и Осенью, и битые фарфоровые маски.
— Подлец! — рычала Уна. — Да как же ты смог!..
Видела Уна и то, как Аргент укрыл своим невидимым плащом Пустоту, которую Осень, казалось, вот-вот уничтожит. До этого момента в сердце Уны брезжила надежда на то, что Аргент притворяется. Что он как-то надевает Пустоту; что он вот-вот извернется.
Но картинка-предсказание показывала, как Аргент спасает Пустоту. Он увлек ее, утащил, спрятал в каком-то убежище, которое известно только ему одному, и даже картинка в календаре не в силах была указать точно это тайное логово Аргента. Он был слишком хитер, он все подготовил заранее, и оградил, видимо, какими-то артефактами, чтобы никто не смог его найти.
И на вопрос раненной Пустоты «зачем?» он ответил предельно ясно.
