— Королевские силки! Какого ж дьявола вы не смотрите под ноги?! Сейчас тут защищаться будет все, что только отдаленно похоже на оружие!
— Это всего лишь каменные истуканы, — ответила перепуганная Пустота, затравленно озираясь. — Вы что, не справитесь с ними?
— С ними — да, — прокричал Аргент, с грохотом разбив ударом своего алмазного хлыста одного из наступающих. — Но как быть с Королем? Он сам сейчас явится посмотреть на птичек, что попали в его силки!
***Снеженика, как и обещала, помогла Ежинке облачиться в королевский наряд, и хрупкая застенчивая девушка краснела, когда Снеженика затягивала шнурки на ее корсете и взбивала пышные шелковые юбки, шитые серебром.
— Только не касайся его самого, — учила Снеженика, — и посоха его! Пожалуй, надев мою перчатку, ты еще сможешь пожать Королю Зимы руку, но от магии, заключенной в его посохе, перчатки тебя не спасут. И не надо изображать вечной любви! Я бы не смогла даже улыбнуться ему и замирала бы от страха.
— А как же клятва? Как же предназначение твое? — пропищала Ежинка.
Она была уже не похожа на себя, скорее — на утонченную придворную даму, на шелкового ночного мотылька.
— Ах, было б так просто! — вздохнула Снеженика, зачесывая волосы Ежинки и посыпая их пудрой. — Я верю своему жребию, а он мне твердит — выбирать свою жизнь и судьбу я сама буду.
— Волшебный жребий, — задумчиво произнесла Ежинка. — Ты веришь ему?
— Конечно, — беспечно ответила Снеженика. — Я училась этому искусству — изготовлению самого точного жребия, — очень тщательно.
Хочешь узнать свою судьбу?
— Что, например? — пожала плечами Ежинка.
— Ну-у-у, — загадочно протянула Снеженика, — например, любит ли тебя твой возлюбленный? Это первое, на что гадают все, кто делает свой, личный жребий.
— Ой, нет! — воскликнула Ежинка, подскакивая. Отчего-то она побелела сильнее, чем тонкая пудра на ее щеках. — Не хочу ничего знать!
— Но почему? — упорствовала Снеженика. — Это обычное гадание. Я помню, как мы гадали после новогоднего бала… ужасно расстраивались, конечно, но это было особое волшебство.
Знаешь, как обязательная часть взросления — понять, что не все может тебе принадлежать, даже если хочется.
— Вы были малы! — выпалила Ежинка почти яростно. — Совсем дети! И чувства ваши были незрелые мимолетные… первые симпатии…
— А твои, конечно, не такие? — едко поинтересовалась Снеженика, прищурившись. — Твои настоящие и глубокие?
И, не говоря больше ни слова, она щелчком подкинула свою монету, глядя Ежинке прямо в глаза.
