Грубость его голоса соответствовала желанию в его глазах — темных, бездонных и таких вязких, что я почувствовала это в своих костях.
Именно этот взгляд и эти слова, произнесенные таким голосом, окончательно вывели меня из равновесия.
Я кончила с резким криком, мое тело задрожало вокруг него. Вскоре он последовал за мной, его член пульсировал во мне, пока мы оба не кончили и не задыхались.
Мы прижались друг к другу, наше дыхание постепенно выравнивалось в унисон, пока мы спускались со своих высот.
— Посмотри на нас, mia cara. — Мягкий приказ Данте коснулся моей кожи.
Наши отражения смотрели на нас в ответ, ошеломленные и блестящие от пота. Его руки обхватили меня сзади, а его щека прижалась к моей, когда наши взгляды встретились в зеркале
Что-то, что было одновременно болью и полнотой, кольнуло меня в сердце.
То, что у нас было, не было мягким, эмоциональным сексом, по крайней мере, не на поверхности. Но под грубыми руками и грязными словами скрывалась буря эмоций, которая перевернула все наши отношения.
Шесть месяцев сдерживаемого разочарования, похоти, гнева и всего, что было между ними, все это вырвалось наружу за одну ночь.
О последствиях я узнаю только утром.
Но я знала, что возврата к прежним отношениям уже не будет.
Ранний утренний свет отбрасывал мягкие тени на пол. В воздухе висела тяжелая тишина, и каждое движение звучало слишком громко, когда я поднималась с матраса.
Было без пяти семь — самое раннее время, когда я просыпалась в выходные, с тех пор как много лет назад я улетела в Эльдорру на свадьбу Агнес, но мне нужно было уехать до того, как проснется Данте.
Мои ноги ступали по ковру.
— Куда ты идешь? — грубый, сонный гул голоса Данте коснулся моей спины.
Я замерла, пальцы ног вцепились в плюшевый трехслойный ковер, а сердце пустилось в галоп.
Даже если его голос вызвал множество воспоминаний из разряда Х.
Посмотри в зеркало, когда я буду тебя трахать.
Тебе это нравится? Смотреть, как я разрушаю твою киску, пока ты устраиваешь беспорядок на моем члене?
По моим щекам пополз жар, но я постаралась сохранить нейтральное выражение лица, когда повернулась.
Данте сидел у изголовья кровати, угольные шелковые простыни смялись вокруг его талии. Гладкое пространство оливковой кожи простиралось над обнаженными, скульптурными плоскостями его плеч и сужалось к тонкой талии. Его V-образный вырез проглядывал под простынями, словно приглашая продолжить то, на чем мы остановились прошлой ночью.
Я заставила себя поднять взгляд и увидела, что его глаза ждут мои. Знакомая ухмылка играла на его губах, когда он откинулся назад, источая непринужденное высокомерие и чисто мужское удовлетворение.
Самодовольный ублюдок.
И все же это не помешало бабочкам порхать в моем животе.