Я не успела полностью осознать его последнее предложение, как он врезался в меня и вырвал крик из моего горла.
Я была настолько мокрой, что он вошел в меня без особого сопротивления, но ощущения были настолько неожиданными и сильными, что я сжалась без раздумий.
Он с шипением выдохнул, но не двигался, пока мое тело не привыкло к его размерам, а мои крики дискомфорта не стихли. Только тогда он вышел и снова вошел.
Сначала медленно, потом быстрее и глубже, пока не установил ритм, от которого у меня подкосились колени.
Все мысли исчезли из моей головы, когда он вошел в меня так глубоко, что задел те места, о существовании которых я даже не подозревала.
Мои глаза закрылись, но тут же распахнулись, когда его рука сомкнулась на моей шее.
— Открой глаза, — прорычал Данте. — Смотри в зеркало, когда я тебя трахаю.
Зрелище, которое предстало передо мной, было почти достаточным, чтобы перевести меня на край. Мои груди подпрыгивали при каждом толчке, а глаза стекленели от вожделения и непролитых слез, когда он выжимал из меня каждую унцию удовольствия. Бесконечный поток стонов и хныканья лился из моего полуоткрытого рта.
Я не была похожа на хорошую, порядочную девушку, которой меня воспитывали.
Я выглядела распутной, нуждающейся и восхищенной до невозможности.
Я встретилась взглядом с Данте в зеркале.
— Тебе это нравится? — насмехался он. — Смотреть, как я разрушаю твою киску, пока ты устраиваешь беспорядок на моем члене? — мои легкие не могли получить достаточно кислорода, чтобы я могла ответить чем-то, кроме придушенного звука.
Трах был слишком интенсивным, и все, чего я хотела, это чтобы он продолжал. Чтобы он толкал меня все дальше и дальше, пока я не рухну в нависший впереди обрыв.
— Я единственный, кто может видеть тебя такой. — Его голос стал жестким. — Ты, — толчок, — являешься, — толчок, — моей, — толчок, — женой.
Сила его толчков увеличивалась с каждым словом, пока последний толчок не подбросил меня вперед. Если бы он не держал меня, я бы рухнула на пол.
— Я еще не... твоя жена, — смогла пролепетать я сквозь стук своего сердца.
Данте крепче сжал мое горло.
— Может быть, и нет, — мрачно сказал он. — Но ты моя. Ты спросила, остается ли это просто бизнесом... — Он медленно вытащил свой член, позволяя мне почувствовать каждый дюйм, а затем снова ввел его. Электрические ощущения пронеслись сквозь меня, превращая мое тело в провод под напряжением. — Разве это похоже на бизнес?
Это было похоже на надежду.
Это было похоже на желание.
Это было похоже на гибель и спасение в одном лице.
Темп Данте замедлился, но сила в каждом толчке оставалась порочной. Тем не менее, его следующие слова содержали тень уязвимости, от которой у меня перехватило дыхание.
— Ты не знаешь, что ты делаешь со мной.