Незаменимо.
— Ты же знаешь, что для меня дело не в деньгах, — сказала Вивиан, когда мы допили свои напитки и собрались уходить.
Я поднял вопросительную бровь.
— Это. Наша помолвка. — Она жестом показала между нами. — Я знаю, что ты думаешь о моей семье, и ты не совсем ошибаешься. Деньги и статус много значат для них. Моя свадьба с Руссо... ну, это высшее достижение в их глазах. Но я не моя семья. — Она покрутила кольцо на пальце. — Не пойми меня неправильно. Я люблю красивую одежду и шикарные отпуска не меньше, чем другие люди, но брак с миллиардером никогда не был моей конечной целью в жизни. Ты нравишься мне из-за тебя, а не из-за твоих денег. Даже если ты иногда выводишь меня из себя, — язвительно добавила она.
Тепло в моих венах быстро умерло при упоминании ее семьи, но возродилось после ее признания.
Кулак сжал мою грудь.
— Я знаю, — тихо сказал я.
Это была самая невероятная часть. Я действительно поверил ей.
Когда-то давно она была Лау.
Теперь она была Вивиан. Отдельная, неповторимая, способная заставить меня усомниться во всем, что, как я думал, я хотел.
Самосохранение подсказывало мне держать ее на расстоянии. Мы шли к неизбежному столкновению, и наши новые границы ни черта не будут значить, когда правда о ее отце станет известна.
Но я уже пробовал дистанцироваться, и все, что это дало, это заставило меня хотеть ее еще больше. Ее смех, ее улыбки, блеск в ее глазах, когда она дразнила меня, и огонь в ее ответах, когда я выводил ее из себя. Я хотел всего этого, даже когда знал, что не должен.
Моя голова и сердце вели гражданскую войну друг против друга, и впервые в жизни сердце победило.
В течение следующей недели мы с Вивиан освоились в нашей новой динамике. Она переехала в мою комнату, я каждый вечер приходил домой на ужин, и мы пробовали воду, как пловцы после шторма, с равными долями надежды и осторожности.
Переход оказался не таким трудным, как я ожидал. У меня уже несколько лет не было ни времени, ни желания встречаться как следует, но быть с Вивиан было так же легко и естественно, как возвращаться домой после долгого путешествия.
Оставалось сделать еще одну остановку.
Я прислонился к машине и смотрел, как Хит выходит из своего арендованного в Верхнем Вест-Сайде дома с вещевым мешком, перекинутым через плечо, и белой марлей на носу. Он выглядел хуже некуда, но будь моя воля, он получил бы нечто большее, чем просто сломанный нос.
Ты не хочешь выходить замуж за Данте. Мы оба это знаем. Ты с ним только из-за родителей.
Ярость кипела в моих венах. Я не двигался, но Хит, должно быть, почувствовал жар моего взгляда.
Он поднял голову, и его шаг прервался, когда он увидел меня.
Я улыбнулся, не обращая внимания на гнев, клокочущий в моей груди, хотя это было скорее обнажение зубов, чем настоящая улыбка.