— Ты пробовала посетить музеи? — спросил я. В таких местах, как Метрополитен и Уитни, регулярно проводились благотворительные вечера и балы.
— Да. Их календари заполнены.
— Я могу позвонить. Освободить место.
— Нет. — Вивиан покачала головой. — Я не хочу ставить кого-то еще в такое же положение, в каком оказалась я, заставляя музей отменить встречу с ними.
Типичная Вивиан. Я не был уверен, впечатлиться мне или возмутиться.
— Нью-Йоркская публичная библиотека? — предложил я.
— Тоже забронировано.
Очевидно, все обычные подозрительные отели тоже были свободны.
Я провел большим пальцем по нижней губе, размышляя.
— Ты могла бы провести его в Вальгалле. — Брови Вивиан взметнулись вверх.
— Они не разрешают проводить сторонние мероприятия.
— Нет, но Бал Наследия очень престижен. Большинство, если не все, члены клуба будут там. Они подумают об этом, если я попрошу их.
Управляющий комитет закатит чертову истерику по этому поводу, но я смогу их убедить.
— Я не могу просить тебя об этом, — настороженно сказала она. Она не была членом клуба, но она жила в нашем мире. Она знала, что за такие вещи платят не деньгами, а одолжениями.
И иногда услуги стоили больше, чем все, что можно купить за деньги.
— Ничего страшного. — Я могу справиться с комитетом по управлению и со всем, что они мне подкинут.
— Это огромное дело.
— Вивиан, — сказал я. — Я разберусь с этим.
Комитет требовал единогласного голосования для утверждения всех решений. Я был «за». Кай, скорее всего, скажет «да». Оставалось убедить еще шесть человек.
У меня было много работы, но я всегда ценил хороший вызов.
Вивиан прикусила зубами нижнюю губу.
— Хорошо, но я все равно рассматриваю альтернативные варианты. Вальгалла будет последним.
— Не позволяй никому из клуба услышать это от тебя, иначе ты действительно попадешь в черный список. Даже я не смогу спасти тебя от девяноста девяти уязвленных самолюбий.
— Принято к сведению. — Ее смех поселился где-то в глубине моей груди, прежде чем утихнуть. — Спасибо, — сказала она, ее лицо смягчилось. — За предложение помощи.
Я прочистил горло, мое лицо странно потеплело.
Официант вернулся с нашими заказами, и я наблюдал, напрягая мышцы, как Вивиан сделала первый глоток.
— Ух ты! — в ее глазах вспыхнуло удивление. — Ты был прав. Это потрясающе.
Мое пожатие соответствовало ее чувствам. Я боялся, что это блюдо не оправдает моих детских воспоминаний, но оно оказалось настолько хорошим, насколько я помнил.
Наш разговор вскоре перешел от работы и еды к эклектичной смеси тем — музыка, кино, путешествия, — пока не перешел в комфортную тишину.
Трудно было поверить, что мы с Вивиан так часто враждовали друг с другом. Если отбросить мою сильную неприязнь к ее семье, общение с ней было похоже на дыхание.
Легко. Без усилий.