— ее голос оборвался. Она отвернулась, но не раньше, чем я увидел слезу, стекающую по ее щеке.
Моя грудь сжалась, как лед под скоростным грузовиком.
— Ты знаешь, каково это — узнать, что твой жених был с тобой только потому, что его заставили? Думать, что мы действительно сблизились, когда ты втайне ненавидел меня? Не то чтобы я винила тебя, — она издала горький смешок. — Если бы я была на твоем месте, я бы тоже ненавидела себя.
Мне потребовалась каждая унция усилий, чтобы проглотить комок в горле.
— Я не ненавижу тебя, — сказал я, понизив голос.
Я никогда не ненавидел тебя.
Неважно, что сделала Вивиан, или с кем она была связана, я никогда не ненавидел ее. Это было единственное, что я ненавидел в себе.
— У твоего отца были... уличающие фотографии моего брата, — я не знал, почему я объясняю. Она дала понять, что ей все равно, но я все равно продолжал говорить, слова выпадали тем быстрее, чем больше она набивала руку. — Он бы умер, если бы они попали не в те руки.
Я рассказал ей о резервных копиях, ультиматуме ее отца и его настояниях, чтобы я держал ее в неведении относительно шантажа. Я рассказал ей о звонке из Парижа и даже о том, как я выяснил, что существует восемь копий улик.
Когда я закончил, ее кожа была на два тона бледнее, чем когда я начинал.
— А компания моего отца?
В помещении воцарилось долгое молчание.
Это была единственная часть, которую я опустил. Важная часть, но та, от которой у меня сжалось сердце, когда я наконец сказала,
— Я сделал то, что должен был сделать. Никто не угрожает Руссо.
Мой взгляд остановился на Вивиан, пока она обдумывала мой ответ. Воздух потрескивал от тысячи крошечных жалящих ос на моей коже.
Как она отреагирует на мое завуалированное признание? Гневом? Шоком? Разочарованием?
Независимо от того, как она сейчас относится к своему отцу, я не мог представить, что она будет рада тому, что я вмешиваюсь в дела ее семьи.
Но, к моему удивлению, Вивиан не выдала никаких видимых эмоций, кроме напряженного выражения лица.
— Я сожалею о том, что сделал мой отец, — сказала она. — Но почему ты говоришь мне об этом сейчас? До сих пор ты держал меня в неведении.
Мои руки снова сжались в кулаки.
— Я хотел прояснить ситуацию, — жестко сказал я. — Прежде чем... — Ты ушла, — мы расстались.
Вопрос Фрэнсис преследовал меня. Я мог сказать ей об этом в любой момент за последнюю неделю, но я тянул время. Придумывал оправдания.
