В этой книге Король гордости поднимается из нищеты и завоевывает сердце своей принцессы Тесса на неоновой вечеринке, где они столкнутся с первым серьезным разрывом в их отношениях. Внешняя радость скрывает внутренние сложности, когда герои должны решить, сохранять свои мечты или подчиниться текущей жизни....
Похоже, «Король гордости (ЛП)» относится к циклу. Ниже — другие найденные книги этой линии.
Ты понятия не имеешь, что значит работать ради чего-то так, как работаем мы с Бертоном, и ты был настолько ослеплен своим комплексом превосходства твоей верой в то, что никто не сможет тебя тронуть, потому что ты настолько выше их, — что не видел, что было прямо перед тобой. Я даже намекнул тебе на Саксонскую галерею. — Виктор покачал головой."
"Значит, это он оставил мне ту записку. Он сделал это, чтобы подшутить надо мной, без сомнения. Я должен был связать все воедино раньше; кроме Изабеллы, он был единственным, кто был достаточно близко, чтобы дотянуться до моего кармана.
Но это была не та часть, на которой я зациклился. То, что он сказал перед этим, было.
— Твоя гордость — это твое падение, Янг, — сказал он. — И я здесь для того, чтобы документировать каждый шаг на этом пути.
Я позволяю ему разглагольствовать дальше. Он был слишком раздут от чрезмерной самоуверенности и карикатурного злорадства, чтобы заметить свою оплошность.
Ты понятия не имеешь, что значит работать ради чего-то так, как работаем мы с Бертоном.
Рассел жил в Лондоне, так что я не видел его лично с момента выборов. Он казался шокированным и ошеломленным, когда я позвонил ему, но что-то было не так. Его голос звучал почти слишком потрясенным, как у человека, пытающегося убедить своих друзей, что они заранее не знали о вечеринке-сюрпризе. В то время я не придал этому особого значения, потому что хотел повесить трубку как можно быстрее, но, оглядываясь назад…
Рассел Бертон, главный операционный директор.
Осознание поразило внезапной, ослепляющей ясностью.
Я проглотил проклятие и встал, игнорируя болтовню Виктора. Он отошел от результатов голосования и в настоящее время нес чушь о своем доме в Хэмптоне.
Двадцать минут спустя я запер за собой входную дверь своего пентхауса и набрал номер Тобиаса.
В Лондоне было два часа ночи, но он взял трубку, как и ожидалось.
— Чего ты хочешь? — Раздражение было горячим и горьким в его голосе. Это был голос человека, которого заставили отказаться от чего-то, чего он хотел, только для того, чтобы наблюдать, как это забирает кто-то менее достойный.
Я хорошо знал это чувство.
— О твоем отказе от участия в голосовании за генерального директора, — сказал я. — Нам нужно поговорить.
