Мне надо разобраться с вещами.
Все бы ничего, но выдал голос, внезапно подсевший.
Боцман улыбнулся еще шире.
— О! Как я вас понимаю. Извините за нежданное вторжение, — и мягко прикрыл за собой дверь.
Подняв пустой саквояж, Чернопятов словно попробовал его на вес, а потом что есть силы швырнул в крысу:
— Черт бы тебя побрал!
Разумеется, промахнулся. Крыса, пискнув, проворно отскочила в сторону. Ее остренькая морда выражала крайнее неудовольствие, почти обиду: «Что же это ты так? Мы с тобой почти друзья, а ты бросаешься в меня сумками!»
Отчуждение команды Георгий Чернопятов почувствовал уже за ужином — присутствующие смотрели на него так, как будто его карманы были набиты слитками золота. Где-то они были недалеки от истины. Оставлять камушки в каюте было бы глупо. Савелий завернул драгоценности в тряпку и туго обмотал ее вокруг пояса. Давясь морской капустой, он ловил на себе взгляды морячков, которые щупали его потолстевшую талию взглядами-рентгенами. Они смотрели на Чернопятова как на легкодоступную портовую кокотку. Еще минута, и моряки начнут срывать с него одежду, не дождавшись окончания ужина.
Обошлось. Невинность удалось уберечь, но в эту ночь Чернопятов спал тревожно, просыпаясь от каждого незначительного стука. Дважды в гальюне хлопала дверь, напоминая пушечный выстрел. А под самое утро по надобности вышел и сам Георгий. Уже взявшись за ручку гальюна, он услышал приглушенный бас:
— Я когда к нему вошел, так увидел, как у него бриллианты по всей каюте рассыпаны. Одного такого камушка нам до конца жизни хватит.
Чернопятов нервно сглотнул. Он без труда узнал голос боцмана.
— И зачем ему столько добра-то? — спросил второй.
— А хрен его знает! Натура такая. Ему это добро и за несколько жизней не истратить. Ты ничего не забыл? — спросил боцман по-деловому.
— А то! — удивился второй. Голос его тоже показался Георгию знакомым. Наверное, кто-нибудь из матросов. Их тут пара десятков бегает, попробуй разберись! — Я уже и гирьку приготовил. После такого удара он у меня не поднимется, — многообещающе проговорил второй. — А только потом что мы с ним делать-то будем? Дознание начнется.
Боцман только хмыкнул:
— Выбросим его в иллюминатор на прокорм крабам. Как говорится, концы в воду. Послезавтра в Стамбуле будем. Там я знаю один неплохой ювелирный магазин. Можно сдать несколько камушков и выручить хорошие деньги.
— Понял, — в голосе второго послышалась искренняя радость.
Внутри у Чернопятова похолодело.
