Стоял он свободно и, размахивая руками, что-то энергично втолковывал трем господам. Савелий, проходя мимо, чуть не задел его плечом. Виновато улыбнувшись, он поймал на себе недоуменный взгляд графа и прошел в открытую дверь.
— Погоняй, Мамай! — коротко бросил Родионов, плюхнувшись в пролетку.
Верный слуга, взглянув на хозяина, расспрашивать не стал: неприятность была написана на лице Савелия аршинными буквами. Домчались быстро, только у самого дома едва не случилась беда — Мамай еле разминулся с пролеткой, следовавшей навстречу. И уже отъехав на приличное расстояние, он все продолжал слышать возмущенные ругательства встречного извозчика.
— Что с тобой? — с тревогой в голосе спросила Елизавета, когда Савелий, стремительно проскочив мимо нее, сразу направился к шкафу.
Подобное поведение Савелия было для нее в диковинку. Даже в самые трудные дни он всегда находил время, чтобы при встрече чмокнуть ее в щечку.
Распахнув дверцы шкафа, он принялся искать нужную рубашку — белую, в тонкую зеленую полоску. Именно в ней он был в день ограбления.
Едва взглянув на правый рукав, Савелий поморщился. Запонки были на месте, но вот среднее гнездо для камушка, там, где должен был находится самый крупный изумруд, оставалось пустым. Сняв запонки, он без слов сунул их в карман. Только зачем комиссару нужно было предупреждать его? Может, он хочет заставить его понервничать? В таком состоянии легко наделать массу ошибок.
Не дождетесь, господин Лазар!
Глава 8 Георгий — значит победитель!
Ехать прямиком до Одессы было неправильно и опасно. Георгий Чернопятов понял это сразу, как только ступил на борт корабля. Немногочисленная команда больше напоминала каторжан, скрывавшихся от преследования, чем обыкновенных матросов. А сам капитан, огромный, как буйвол, детина, очень смахивал на урку с солидным тюремным стажем и, поучая подопечных уму-разуму, энергично размахивал руками направо и налево, в кровь разбивая костяшки пальцев о физиономии непокорных. Георгий понимал: если морячки его не выпотрошат во время плавания, то это за них, не без удовольствия, сделают приятели Савелия Родионова, как только корабль пришвартуется к пирсу. Особенно его смущал боцман, высокий дядька с тяжелым взглядом, — он рассматривал Георгия с таким интересом, как если бы на его столе уже лежала радиограмма с требованием немедленного ареста непрошеного пассажира.
— Господин капитан, мне бы хорошую каюту, — попросил Чернопятов, сунув тому кошель с золотыми монетами.
