Тягуче затрещало дерево, выстрелом расщепило доску, и комната тотчас наполнилась криками:
— Осмотрите кухню! Другую комнату!..
— Он мог уйти через балкон!
Не желая искушать судьбу, Савелий быстро спустился по лестнице черного хода, а именно к нему вела дверь. Уже у выхода со двора от стены отделилась чья-то фигура. В лунном свете человек, стоявший поодаль, выглядел устрашающе огромным, а тень его, ломаясь о забор, была угловатой и довольно мрачной. Теперь Савелий понимал, что за ним следили, и фигура, мелькнувшая во дворе, не могла быть случайной.
Этот район Парижа всегда славился дурными традициями. Здесь могли прирезать даже из-за двух франков. Савелий задержал взгляд на холодных глазах человека, шагнувшего ему навстречу. Никаких эмоций, один лишь голый расчет. Он выполнял работу. Пусть далеко не чистую, но привычную, за которую ему должны неплохо заплатить. Родионову не однажды приходилось встречать таких людей в кабаках, но вот сейчас впервые в загаженном тупике двора он столкнулся с одним из них лицом к лицу. Очевидно, убийца был мастером своего дела. Он обставит убийство как самое заурядное ограбление с летальным для жертвы исходом. Наверняка он расстегнет на Савелии пиджак и вывернет карманы. Все должно быть обставлено соответствующе.
В правой ладони человека с холодными глазами блеснул нож. Причем такой длины, что им можно было бы проткнуть насквозь даже медведя. В левой руке он сжимал кастет. Он слегка приподнял руку, и Савелий увидел, как зловеще блеснула металлическая поверхность, усыпанная огромными острыми шипами.
Значит, решил действовать наверняка. Родионов с ужасом осознал, что у него нет времени, чтобы куда-то отскочить, нет его и на то, чтобы вытащить из кармана «браунинг». Это был конец!
Хлестко раздался близкий выстрел и эхом откликнулся в соседних дворах. Убийца нелепо дернулся, как будто кто-то со всего размаха ударил его по затылку чем-то тяжелым, и, сделав два неверных шага, упал прямо под ноги Савелию.
Из глубокой тени у стены слегка раскачивающейся походкой вышел генерал Аристов. Не замечая застывшего Савелия, Григорий Васильевич по-деловому подошел к убитому, присел на корточки и, заглянув ему в лицо, удовлетворенно хмыкнул.
— Пуля-то через глаз вышла. А все говорят, что она с такого расстояния в башке застревает. А только чего ей застревать, если котелок у него совершенно пустой! — посмотрел он с некоторым вызовом на Савелия.
