В мирное время, в звездных небесах и душесп采bingа холмах жива лишь одна песня - "Король в желтом". Безмолвная, как слезы с проклятой Каркосой. Эту легенду переплетает природа и истории великих королей, где каждое слово имеет тяжесть веков.
– Он еще и прожорливый, о боже!
– Вы согласны, Валентина?
– Не знаю, как же мой шоколад…
– Возьмите меня с собой…
– Но завтрак…
– Давайте позавтракаем в Сен-Клу.
– Но я не могу…
– Вместе, весь день, весь день напролет, прошу вас, Валентина!
Она молчала.
– Хорошо. Но только на этот раз.
И снова неясная тень мелькнула в ее глазах. Она вздохнула:
– Вместе, но только на этот раз.
– Весь день? – сказал он, все еще сомневаясь в своем счастье.
– Целый день, – улыбнулась она, – я так голодна!
Он, совершенно околдованный, засмеялся.
– Какая практичная молодая леди.
На бульваре Сен-Мишель есть уютная лавочка, снаружи выкрашенная в бело-голубой цвет, а внутри опрятная и вычищенная до белизны. Рыжеволосая молодая продавщица-француженка улыбнулась им, когда они вошли, бросила свежую салфетку на столик для двоих, поставила перед ними две чашки шоколада и корзинку с хрустящими свежими круассанами. На каждом кусочке масла был вытиснен трилистник, и казалось, оно было пропитано травяными ароматами нормандских пастбищ.
– Как вкусно! – сказали они в один голос и рассмеялись над совпадением.
– Мысли сходятся… – начал он.
Щеки у нее порозовели.
– Я бы еще съела круассан.
– Я тоже, – торжествующе сказал он. – Я же сказал, сходятся…
Потом они поссорились. Она обвиняла его, что он ведет себя как непослушный ребенок, а он отрицал это и выдвигал встречные обвинения. Глядя на них, продавщица тихонько смеялась. Последний круассан они съели под флагом перемирия. Затем они поднялись, Валентина взяла Гастингса под руку, весело кивнув продавщице.
Кэб обогнул улицу Медичи, свернул на улицу Вожирар, проехал до перекрестка с улицей де Ренн, и покатился по ней до вокзала Монпарнас. Они как раз успели заскочить в поезд, когда над сводами здания прозвенел третий звонок.
– Это купе принадлежит только нам двоим, – сказал Гастингс."
"Она задумчиво прислонилась к мягкому подоконнику. Ветер приподнимал ее шляпку и развевал ленты под подбородком.
