В мирное время, в звездных небесах и душесп采bingа холмах жива лишь одна песня - "Король в желтом". Безмолвная, как слезы с проклятой Каркосой. Эту легенду переплетает природа и истории великих королей, где каждое слово имеет тяжесть веков.
Если бы он знал, как претит мне это слово, он бы никогда не использовал его в моем присутствии. Оно пробуждает во мне такие чувства, которые мне даже не хочется объяснять. Я спокойно ответил ему:
– Пожалуй, загляну к мистеру Уайльду на минутку-другую.
– Бедняжка, – сказала Констанс, покачивая головой, – должно быть тяжко годами жить в одиночестве несчастному, искалеченному, полубезумному. Это очень любезно с вашей стороны, мистер Кастанье, навещать его так часто.
– Я думаю, что он великий грешник, – заметил Хауберк, вновь взявшись за молоток.
– Нет, он не злодей и не сумасшедший. Его разум – удивительное вместилище, откуда можно извлечь такие сокровища, на приобретение которых нам с вами потребовались бы годы.
Хауберк засмеялся.
– Он знает историю, как никто другой. Ни одна, даже самая незначительная деталь от него не ускользает, а его память настолько совершенна, настолько точна в мелочах, что если бы Нью-Йорк знал о существовании такого человека, то воздавал бы ему почести.
– Чушь, – пробормотал Хауберк и наклонился, чтобы найти заклепку на полу.
– Неужели? – сказал я, пытаясь подавить свою ярость. – Значит, это чепуха, что щитки и левый набедренник от эмалированных доспехов, известных как «Эмблема принца», можно найти среди кучи театральных декораций, сломанных плит и тряпья, сваленного на чердаке Пелл-стрит?
Хоукберк выронил молоток на землю, наклонился за ним и нарочито спокойно спросил:
– Откуда вы знаете, что в «Эмблеме Принца» недостает щитков и левого набедренника?
– Я не знал, пока мистер Уайльд не сказал мне об этом на днях.
– Чушь! – воскликнул он, но я заметил, как дрожит его рука под кожаным передником.
– Значит, чепуха и то, что мистер Уайльд постоянно называет вас маркизом Эйвонширским, а мисс Констанс…
Я не закончил, потому что Констанс вскочила с места с нескрываемым ужасом. Хауберк посмотрел на меня и медленно разгладил кожаный передник.
– Это невозможно, – заметил он. – Мистер Уайльд может знать многое…
– Например, насчет «Эмблемы принца», – перебил я.
– Да, – медленно продолжал он. – Насчет доспехов тоже, может быть… Но он ошибается насчет маркиза Эйвонширского… Маркиз много лет назад убил человека, оклеветавшего его жену, и бежал в Австралию, где ненадолго пережил свою супругу.
– Мистер Уайльд ошибается, – пробормотала Констанс.
