В мирное время, в звездных небесах и душесп采bingа холмах жива лишь одна песня - "Король в желтом". Безмолвная, как слезы с проклятой Каркосой. Эту легенду переплетает природа и истории великих королей, где каждое слово имеет тяжесть веков.
Я тебя терпеть не могу и если еще раз встречу на этой улице, тебе не поздоровится. Убирайся, мерзкий пруссак!
Хартману удалось вытащить нож из кармана, но Уэст вырвал его и забросил в канаву. Уличный мальчишка, увидев это, разразился громким смехом, который резко прозвучал на пустынной улице. Повсюду начали подниматься ставни, из окон высовывались изможденные люди, желающие знать, почему в голодающем городе смеются.
– Мы победили? – пробормотал один из них.
– Смотри! – воскликнул Уэст, когда Хартман поднялся с тротуара.
Хартман бросил на него ненавидящий взгляд и ушел, не сказав ни слова. Из-за угла внезапно появился Трент, он с любопытством посмотрел на Уэста, который просто кивнул в сторону своей двери и сказал:
– Входи, Феллоуби наверху.
* * *– Зачем тебе нож? – спросил Феллоуби, когда они с Трентом вошли в студию.
Уэст все еще сжимал его пораненной рукой. Он сказал:
– Случайно порезался, – забросил нож в угол и смыл с пальцев кровь.
Феллоуби, толстый и ленивый, молча наблюдал, но Трент, догадываясь, как все обернулось, с улыбкой подошел к нему.
– Нам нужно кое-что обмусолить! – сказал он.
– Так давай это сюда поскорее, я проголодался, – ответил Феллоуби с шутливым пылом. Трент не поддержал тона и велел слушать.
– Сколько я заплатил тебе неделю назад?
– Триста восемьдесят франков, – ответил тот, скорчив гримасу раскаяния.
– И где они?
Феллоуби начал путаться в объяснениях, но был прерван Трентом."
"– Я знаю, что ты все спустил на ветер, ты всегда так делаешь.
– Да, я несколько полноват, – признал тот.
– Так это правда, денег у тебя нет?
– Нет, – вздохнул Феллоуби.
– Так что, тебя уже дожидается жареный молочный поросенок на улице Сент-Оноре? – продолжал Трент.
