В мирное время, в звездных небесах и душесп采bingа холмах жива лишь одна песня - "Король в желтом". Безмолвная, как слезы с проклятой Каркосой. Эту легенду переплетает природа и истории великих королей, где каждое слово имеет тяжесть веков.
– Вы все знаете, – начал он, – что сегодня моей жене исполняется девятнадцать лет…
Фэллоуби принялся с энтузиазмом раскачивать над головой свой бокал, к ужасу Одиль и Колетт, своих соседок, а Торн, Уэст и Герналек трижды успели наполнить бокалы, прежде чем стихла буря аплодисментов, которые вызвал тост в честь Сильвии.
В честь именинницы трижды наполнились и осушились бокалы, и снова поднялся Трент:
– А теперь выпьем за республики-близнецы: Францию и Америку!
– За республики! За республики! – загудели все разом и выпили вино под крики: «Да здравствует Франция! Да здравствует любовь! Да здравствует нация!» Затем Трент, улыбнувшись Уэсту, произнес новый тост:
– За счастливую пару!
Сильвия наклонилась и поцеловала Колетт, а Трент поклонился Уэсту.
– Выпьем за Париж! Пусть город восстанет из руин и сокрушит захватчиков!
И вновь раздались радостные крики, заглушив на мгновение монотонный стон прусских пушек.
Наконец зажгли сигареты и трубки. Трент прислушался к болтовне, прерываемой всплесками женского смеха и тоненьким хихиканьем Фэллоуби, и сказал Уэсту:
– Сегодня ночью будет вылазка. Я видел хирурга-американца, он как раз собирался отправиться туда и попросил поговорить с вами, ребята. Любая помошь будет ему очень кстати. – Потом понизил голос и заговорил по-английски: – А я завтра утром поеду на машине скорой помощи. Опасности, конечно, нет, но лучше, чтобы Сильвия не знала.
Уэст кивнул. Торн и Герналек, услышав это, вмешались и предложили помочь, и даже Фэллоуби, поколебавшись, присоединился к ним.
– Хорошо, – быстро сказал Трент. – Ну и хватит об этом. Тогда завтра в восемь, в штабе скорой помощи."
"Сильвия и Колетта, которым было не по себе от того, что мужчины говорили по-английски, потребовали объяснений.
– О чем обычно говорят скульпторы? – воскликнул Уэст со смехом.
Одиль укоризненно взглянула на Торна, своего жениха, и сказала с достоинством:
– Вы не французы, эта война – не ваше дело.
Торн смиренно принял ее слова, но Уэст притворился возмущенным:
– Стоит человеку заговорить о красоте греческой скульптуры на своем родном языке, как его начинают подозревать!
Колетта закрыла ему рот рукой и, повернувшись к Сильвии, прошептала:
– Они тут все такие лгуны!
– По-моему, слово «скорая помощь» на обоих языках звучит одинаково, – заявила Мари Герналек. – Сильвия, не верь Тренту.
