Видите вон то здание слева, рядом с колокольней? Там у нас проходят занятия. Билли там обучал желающих своему ремеслу. Кто-то из них перебрался в другие колонии и ждет нашего сигнала, кого-то отправили работать в Англию. И так со всеми нашими учениками: одни изучают мастерство самозащиты, другие — финансы, третьи — технику управления людьми, искусство общения и убеждения… и так далее и тому подобное, вплоть до таких узких дисциплин, как убийство, поджог, шантаж, воровство, вымогательство, шулерство, фальшивомонетничество и…
— Отравление? — перебил его Мэтью. — Как смешивать зелья, способные разом отравить пятерых посетителей филадельфийского трактира?
— О, эти пятеро были лишь случайными жертвами, в контракте они не упоминались. Кто-то ведь должен был отравиться тем вином, не так ли? Иначе мы не смогли бы уничтожить Суонскотта и его дело.
— Увы, без этого никак. Разве вы не понимаете, что мы просто коммерсанты? Ну же, Мэтью! У нашего дела очень большое будущее. Оно процветает в Англии и Европе уже десятки лет. А теперь, когда по другую сторону океана открылся целый новый мир с такими перспективами, было бы глупо с нашей стороны не попытаться попасть в эту дверь, согласны? — Он вздохнул, сообразив, что не производит нужного впечатления. — Что касается отравлений, возможно, вам будет интересно узнать, что из всех жертв Диппена Нэка один лишь Деверик знал, за что ему перерезали горло. — Капелл умолк и покосился на Мэтью: неужели и это не распалило его интерес? Убедившись, что интереса у пленника не прибавилось, он все равно продолжал: — Осли лишь поставлял нам ресурсы, не зная, для чего именно они нужны. А доктор Годвин… еще в Лондоне, после смерти жены, он спутался с молодой проституткой. Звали ее, как нам удалось выяснить, Сьюзен. Он в ней души не чаял, только что на руках не носил, а она им крутила как хотела. Говорят, выставила его натуральным дураком. Я так понимаю, он на все был готов ради нее — сие заблуждение принято называть любовью. Лично я сразу бы ее выпотрошил да выбросил в окошко, но Годвин, видать, считал себя человеком благородных устремлений и надеялся однажды снять любимую с горячих членов других клиентов и подарить ей истинное женское счастье. И вот в один прекрасный день она залетела… а он взялся делать ей аборт. В итоге убил и саму Сьюзен, и маленького ублюдка в ее чреве. Непреднамеренно, разумеется. Но его ведь всегда тянуло к ночным бабочкам. Такой вот грустный эпизод из образцовой — во всем остальном — жизни.