На руках у троих старших ребят в толстых кожаных перчатках с крагами сидели крупные буро-белые птицы в клобучках.
Берри охнула, как будто получила удар под дых. Колени ее подогнулись, но граф продолжал любезно, с садистским наслаждением подталкивать ее в спину.
— Вы негодяй! — процедил Мэтью, так сильно скрипнув зубами, что они едва не сломались.
Капелл пожал плечами, будто ему сделали комплимент.
— Господа! — Лоуренс Эванс взял в руки большую корзину и пустил ее по кругу. — Вооружайтесь, пожалуйста. Аккуратней с ножами, травмы нам сейчас ни к чему.
Мэтью наблюдал, как мальчики, сняв нагрудные значки, берут из корзины ножи самых разнообразных форм и размеров: короткие, длинные, загнутые вниз и вверх, широкие, тонкие, мощные, изящно-коварные. Все принялись ходить кругами и примерять по руке выбранное оружие: кто-то втыкал клинок в воображаемого противника и безжалостно проворачивал, кто-то рассекал воздух так, словно хотел уничтожить остатки детства, прежде чем раз и навсегда пересечь пугающую границу.
Всем им явно было не впервой держать в руках оружие, хотя некоторые — включая вороватого Сайласа — заметно побледнели. Но и они с упоением рубили и полосовали воздух.
— Ваша версия профессорского прогона сквозь строй? — сказал Мэтью Капеллу, а точнее, услышал собственный голос, поскольку лицо и губы его онемели от ужаса.
— Точно! И даже применение моему давнему увлечению нашлось. Мистер Грейтхаус неплохо вас натаскал, но скоро он и сам здесь окажется, попомните мои слова. — Он подождал, пока Дальгрен подведет к нему Берри, впрочем, та по-прежнему была не в себе и вряд ли понимала, какая судьба ее ждет. — Мистер Эдгар? Где мистер Эдгар?
— Я здесь, сэр, — сказал высокий крепкий парень с коротко остриженными темными волосами, выходя из тени колокольни.
В одной мясистой руке он держал небольшого барашка, а в другой — деревянное ведерко, в котором, как ни странно, лежала кисть. Лицо Эдгара было изрыто оспинами, а темно-карие глаза смотрели неуверенно и без конца моргали. Слегка хромая, он приблизился к Капеллу, поднял глаза и застенчиво поздоровался:
— Здравствуй, Мэтью.
Тот на секунду обомлел и потерял дар речи, но потом все же произнес:
— Я слышал, что ты приедешь. Как дела?
— Спасибо, хорошо. А у тебя?
— У меня тоже неплохо, — кивнул Джеррод Эдгар.
Его тусклые глаза, быть может, не светились умом, но в 1694 году Джеррод и Мэтью неплохо ладили.