Дальгрен грозно наступал: лицо было совершенно невозмутимо, из уголка рта капала кровь.
Первая шпага пошла наверх, а вторая вниз. Первую Мэтью сумел отразить, не потеряв собственного оружия, но второй клинок метил ему в пах, и уйти от удара можно было лишь одним способом — отрастив крылья. Он резко дернул тазом вбок и почти с благодарностью ощутил, как шпага рассекла левое бедро. Боль едва его не парализовала, хотя Мэтью думал, что уже не чувствует никакой боли. Он охнул, лоб его покрылся испариной, и он ткнул шпагой в лицо пруссака. Дальгрен успел отдернуть голову, но прежнее ранение не прошло для него даром: острие клинка рассекло правое ухо, граф со свистом втянул воздух и попятился. Шпага Мэтью ушла от рассеченного уха, а клинок Дальгрена — от его раненого бедра.
Тут граф принялся кружить, изыскивая новые возможности для атаки. Стоя спиной к открытой двери в кабинет Капелла, он делал финты и наблюдал за реакцией противника. Левая штанина Мэтью пропитывалась кровью, и, пятясь назад, он подумал, что силы очень скоро его покинут.
Дальгрен, скрестив клинки, сделал короткий ложный выпад, но тут кто-то с черным распухшим лицом вывалился из двери кабинета и схватил его за плечи, жалобно моля о помощи.
Пока пруссак отбивался от спятившей мисс Леклер, Мэтью воспользовался этим шансом, сделал корпус тонким, как учил Грейтхаус, и совершил выпад — насколько позволяло рассеченное бедро, по ощущениям превратившееся в дыню. Граф сумел отразить его клинок, хотя в этот момент пытался скинуть с себя бешеную бабу. Шпаги схлестнулись и зазвенели, а мисс Леклер завизжала, как кошка, которой подожгли хвост. Мэтью наносил удары сверху и снизу, но всюду натыкался на клинки. Впрочем, Дальгрен не мог ни переменить позу, ни перейти в атаку — мешал груз. Наконец он отбросил одну шпагу, развернулся и схватил орущую Чарити Леклер за шкирку. Изрыгая прусские проклятия, он проткнул ее насквозь и тут же скинул с клинка равнодушным пинком, успев при этом парировать новую атаку. Мисс Леклер упала на Мэтью, тот замахнулся шпагой на графа — и сразу оружие его полетело прочь, а леди, зажимая живот, сперва рухнула на колени, а затем впечаталась в пол остатками былой красоты.
Лицо Дальгрена исказила страшная гримаса, сюртук на груди пропитался кровью. Мечтая прикончить врага, он потерял хладнокровие искусного фехтовальщика и набросился на Мэтью с яростью дикого зверя. Шпага устремилась Мэтью в ребра.
