Автор
В сером английском соборе с вырытыми могилами стояли два одинаковых гроба — длиной лишь на тридцать см длиннее другого. У перрона склоняющегося епископа Уэйда, одетого в пурпур и золото, льнуло лицо, а по вискам катились капельки пота.
Она понимала: на самом деле журналиста интересуют вовсе не детали ее повседневной жизни. Раньше или позже, но он спросит о том, что считает важным. Счастлива ли она? Перестала ли она вспоминать прошлое или трагедия Лангали разрушила ее жизнь? От страха у нее в груди возник твердый холодный ком, слова никак не хотели слетать с языка. Но волнующие ее вопросы все не звучали, и через какое-то время Кейт поняла, что журналист так и не осмелился задать их ей. Она немного расслабилась. Рассказывая о своей кошке, она смотрела через его плечо: на дереве за окном птичка совала извивающегося червя в клювы нетерпеливых птенцов.
Наконец журналист закрыл блокнот и кивнул мисс Парр — и в этот момент ему в голову пришел еще один интересный вопрос:
— А кем ты хочешь стать, когда закончишь школу?
Минуту Кейт молча смотрела на него, затем опустила глаза. Это был простой и логичный вопрос, но она понятия не имела, как на него ответить. Будущее, когда она пыталась заглянуть в него, казалось таким же пустым и отрезанным от нее, как и прошлое.
— Я хочу стать медсестрой, — заявила она. Это прозвучало на удивление уверенно. — Я хочу работать в Африке, как мои родители.
Воцарилась тишина, которую нарушало лишь черкание по бумаге карандаша журналиста, записывавшего ее слова.
— Спасибо, — просиял журналист. — Это замечательно!
Статью опубликовали уже на следующей неделе. И хотя слова Кейт о планах на будущее составляли лишь незначительную часть интервью, они воспринимались как самые важные. Редакция газеты даже выделила место для большой фотографии Кейт, прижавшейся щекой к кошке. Под снимком жирным шрифтом шел заголовок:
«Храбрая дочь стремится идти по следам мучеников».
Статья вызвала большой интерес. В последующие недели и месяцы Кейт постоянно хвалили за храбрость и дальновидность.
"Кейт припарковалась на своем обычном месте, под шатром из ветвей липы. Идя по подъездной дороге, она обежала взглядом фасад узкой викторианской террасы. Дом производил впечатление заброшенного.
