Автор
В сером английском соборе с вырытыми могилами стояли два одинаковых гроба — длиной лишь на тридцать см длиннее другого. У перрона склоняющегося епископа Уэйда, одетого в пурпур и золото, льнуло лицо, а по вискам катились капельки пота.
У одной стены находилась дровяная печь, а в центре помещения стоял стол из отбеленной сосны. Еще в кухне была раковина и несколько встроенных шкафов — и все. Не было видно ни чашек, ни мисок, ни кастрюль, ни бутылок, ни кувшинов. И никаких признаков продуктов. Даже если учесть, что женщина приехала недавно, кухня все равно поражала пустотой.
Кейт пересекла помещение и открыла холодильник. Он тоже был почти пуст. Там лежали несколько морковок, одно яблоко, пачка масла и стоял белый фарфоровый заварочный чайник.
Кейт налила напиток в стаканы и вынесла их во двор. Соседка попросила ее поставить стаканы на землю у очага, а затем принести с веранды второе кресло. Кейт наконец села и осторожно глотнула напиток. Он оказался холодным и кислым — почти не подслащенным — и очень освежающим. Кейт уловила какой-то непонятный привкус и, смакуя, сделала еще один глоток, пытаясь определить, что добавлено в напиток.
— Базилик, — неожиданно произнесла соседка.
— Ага, — кивнула Кейт."
"Они сидели в тишине, потягивали напиток и смотрели, как в воздухе тают завитки дыма. Кейт вдохнула запах затухающего костра и старой золы, нагретой солнцем. Запах показался ей знакомым, но полузабытым, словно принадлежащим другому миру. Костры для барбекю, у которых она сидела каждое лето, после приготовления еды гасили. Такие костры, как этот, — походные костры, домашние очаги — были чем-то иным. Огонь в них поддерживали, чтобы отпугнуть львов ночью и приготовить пищу днем, они жили гораздо дольше.
Где-то вдалеке зазвонили церковные колокола. Взгляды двух женщин встретились — в них читалась одна и та же мысль, невысказанная. Наступило Рождество. А они обе одиноки.
— Меня зовут Джейн.
— Я — Кейт.
И снова тишина, Кейт заметила рыжевато-коричневую козу, привязанную к фруктовому дереву.
