Автор
В сером английском соборе с вырытыми могилами стояли два одинаковых гроба — длиной лишь на тридцать см длиннее другого. У перрона склоняющегося епископа Уэйда, одетого в пурпур и золото, льнуло лицо, а по вискам катились капельки пота.
Она всегда была благодарна миссии за то, что домик сохранили за ней и что, когда она закончила школу, ей разрешили вернуться сюда. Она очень тщательно уничтожила все следы присутствия арендаторов, которые, живя здесь, пятнали дом чужеродными воспоминаниями.
Кейт отвлеклась от этих мыслей и увидела, что Джейн наблюдает за ней. Она тут же улыбнулась, надеясь, что лицо не выдало ее чувств.
— Мне пора. — Она встала, но Джейн жестом попросила дослушать арию.
Голос задержался на последних нотах, протягивая их, словно желая продлить пение хоть на несколько мгновений.
— Я найду выход, — заявила она и направилась к воротам, которые вели в палисадник.
Похоже, отдых придал Джейн сил — она настояла на том, чтобы немного проводить девушку. Когда они прощались, она мягко и нерешительно прикоснулась к руке Кейт.
Уходя, Кейт не оглядывалась, но чувствовала, что женщина наблюдает за ней. Она неожиданно поняла, что пытается двигаться изящно, как ее учили в детстве, — ее няня была решительно настроена исправить неуклюжее ковыляние малышки.
«Вытяни шею. Расслабь руки. Представь себе, что на голове у тебя стоит горшок с водой…»
Открыв высокие деревянные ворота, Кейт перешла с территории, заросшей буйной растительностью, в опрятный викторианский садик. Чтобы поддерживать здесь порядок, был нанят разнорабочий, и благодаря его усилиям унылые кусты выстроились ровными рядами, прекрасно сочетаясь с солидным фасадом дома. Кейт подумала, что, глядя на этот садик с улицы, невозможно предположить, что сразу за ним, скрытые от глаз посторонних, находятся настоящие заросли.
Когда Кейт вернулась в собственный сад, ее мысли переключились на небольшой водоем, который она собиралась устроить около черного хода. Используя рулетку, она начала делать разметку. Места для прудика было так мало, что вымерять следовало идеально точно. Она работала медленно, тщательно, пока с другой стороны забора до нее не донеслись первые такты новой песни. От удивления она выпрямилась: мелодия была нервной и яркой, с четким ритмом, — абсолютно никакого сходства с арией, звучавшей раньше! Кейт поняла, что уже слышала эту песню: она была в записях шестидесятых годов, которые они проигрывали в клинике.
