Жилища королевского рода располагались недалеко от большого дерева, так что голоса старейшин были ясно слышны сквозь тонкие стены хижины Старой Королевы обеим женщинам.
Анна опустила глаза, когда до нее начали доноситься слова на неизвестном ей языке, непонятные ей, но определяющие прямо сейчас ее дальнейшую судьбу. Многие говорили раздраженно, на повышенных тонах. То и дело она слышала, как Мтеми отвечает им. Его голос выделялся — спокойный и уверенный.
Анна больше не могла выносить эту неопределенность. Она повернулась к Старой Королеве:
— Что происходит?
Африканка наклонилась к стене, прислушиваясь.
— Ты и правда хочешь это знать? — спросила она.
Анна кивнула.
Старая Королева пожала плечами:
— Хорошо.
Она начала переводить обрывки разговора на суахили. Ее сына, вождя, рассказывала она, обвиняют в том, что он поступил безответственно — выбрал такую жену, из-за которой может оставить свой народ, — белая женщина наверняка захочет того, чего он никогда не сможет дать ей в деревне.
— Это так? — спросила Старая Королева, пристально глядя на Анну.
— Нет, не так, — ответила Анна. Для нее деревня была такой, какой она впервые увидела ее, — зеленой, чистой, натуральной. Местом, где люди трудятся ради своей семьи, идиллическим, мирным. — Все, что представляется мне ценным, есть здесь.
Мтеми здесь.
Она узнала голос того, кто взял слово следующим. Это был регент. Его речь была длинной, эмоциональной и вызвала хор одобрительных возгласов в толпе.
— Что он сказал? — обеспокоенно спросила Анна.
— Все его слова сводятся к одному, — ответила женщина. — Он спросил: «Где окажемся все мы, если каждый станет нарушать закон и говорить лишь о любви?»
Умолкнув, она подняла брови, будто бы и сама хотела задать этот же вопрос."
"Анна покачала головой. Такие жизненные устои казались ей странными, непонятными — но опасными, для нее в том числе. И все же она приняла именно их.
— Теперь выступает другой человек, — сказала Старая Королева. — Он говорит, что сын старого вождя оставил деревню и уехал далеко-далеко, чтобы приобщиться к законам белых людей. Он сделал так, чтобы лучше править собственным народом, но вместо этого теперь отрекается от обычаев ваганга, настаивая на том, что возьмет себе в жены ту, которую выбрал сам.
Анна услышала, что Мтеми отвечает на эти слова. Глаза Старой Королевы расширились, когда она дослушала его до конца. Затем она вздрогнула так, будто ее ударили.
— Что? — спросила Анна.
Африканка покачала головой, не сказав ни слова.
— Расскажите мне, — Анна подалась вперед, вцепившись в край кровати.
— Мой сын сказал, что не введет свою жену в племя, если люди его не поддержат. — Лицо Старой Королевы исказила боль, когда она произносила следующие слова: — Но он не оставит тебя.