Автор
В сером английском соборе с вырытыми могилами стояли два одинаковых гроба — длиной лишь на тридцать см длиннее другого. У перрона склоняющегося епископа Уэйда, одетого в пурпур и золото, льнуло лицо, а по вискам катились капельки пота.
— Я кое-кого ищу… — Он растерянно замолчал и заглянул через плечо Анны в убогую комнатушку.
Анна подавила поднявшуюся в ней волну страха. Никто ее не ищет. Она никому не нужна.
— Я слышал, что в этих краях есть одна белая женщина. — Кадык мужчины выпирал из-под плотного воротничка рубашки, когда он говорил. — Ходят слухи, что она знахарка. Я знаю, это звучит странно. — Очевидное смущение Джеда еще больше усилилось, когда его взгляд остановился на чемодане Анны: хоть тот и был грязным и потертым, на нем все равно еще можно было разобрать престижную монограмму.
Анна вздрогнула.
— Ваганга?
Зания. Патамиша. Старая Королева.
Народ Мтеми.
Джед кивнул.
— Вождь сказал мне, что белая женщина действительно жила с ними, но она ушла несколько недель назад. Он посоветовал мне поспрашивать в Мурчанзе, не знает ли кто-нибудь, куда она делась. Почтальон сказал мне, что в местном отеле живет европейка. — Он замолчал.
Анна пристально посмотрела на него, стараясь не выказывать никаких эмоций, но за этим невозмутимым фасадом лихорадочно сновали мысли. Этот мужчина ищет ее. Что ему от нее нужно? И что безопаснее: сохранят молчание или пытаться разузнать, что к чему?
— Я ничего не знаю об этой женщине.
— Вы ничего о ней не слышали? Не видели ее? — не отступал Джед.
Анна покачала головой, но вид у нее был задумчивый. Когда она заговорила, то попыталась держаться непринужденно.
— Что она вообще делала, эта европейка, в деревне?
— Трудно сказать. Некоторые даже называли ее королевой, женой их вождя. Но другие говорили, что она была целительницей. — Он запнулся, прекрасно понимая, как абсурдно все это звучит. — Когда я поинтересовался, какого рода целительницей она была, они позвали пожилого человека, похоже, их знахаря. Он хорошо отзывался об этой белой женщине. Он говорил, что она обладала удивительными способностями и разбиралась в африканских лекарствах так же хорошо, как и в тех, которые она привезла с собой в коробках.
Анна подняла брови, изображая удивление, но на самом деле на душе у нее потеплело от похвалы Зании и оттого, что никто не рассказал незнакомцу, как ее вышвырнули из деревни. Она уверила себя в том, что это знак уважительного отношения к ней. Эти эмоции, внезапно пронизавшие ее всю, пробудили дремлющие нервы, вызвав почти физическую боль.
