Автор
В сером английском соборе с вырытыми могилами стояли два одинаковых гроба — длиной лишь на тридцать см длиннее другого. У перрона склоняющегося епископа Уэйда, одетого в пурпур и золото, льнуло лицо, а по вискам катились капельки пота.
Анна заметила Наагу, которая стояла, запрокинув голову, и, ликующе смеясь, глядела, как отдельные капли постепенно превращаются в настоящий ливень. В поток воды, несущий прохладу.
По спине Анны пробежала дрожь. Других звуков, кроме смеха старухи, шума дождя и шипения углей костра, не существовало, как не существовало и всего мира. Только женщина и небо — и объединяющий их дождь. Наага вытянула вверх руки — так ребенок протягивает руки к матери. Анна даже ясно представила, как эта тонкая фигура возносится к облакам. Здесь и прямо сейчас она едва ли удивилась бы этому.
Она наблюдала, потрясенная, не в силах пошевелиться, сердце выскакивало у нее из груди, мысли смешались. Внезапно Анна пришла к умозаключению, которое объясняло произошедшее. Дождь в сухой сезон, вспомнила она, возможен. Она сама такое видела прежде. Часто бывает так, что нет никаких признаков дождя, а потом тучи в одну секунду собираются… Вызывающие дождь, конечно, обладают талантом распознавать его приход по малейшим признакам. Предсказатели, возможно, способны предвидеть, что с ними случится.
Наага заметила, что белая женщина смотрит на нее, и улыбнулась ей, широко разведя руки в стороны, — это был вполне понятный жест, который означал: «Иди же сюда, насладись прохладой дождя, прими мою благодарность».
Анна увидела, что Стенли вышел из палатки.
Наага снова рассмеялась; это был тихий довольный смех — так смеется ребенок, который радуется своему новому творению.
