Я нашел во мне часть его, словно драгоценный камень, который неизбежно меняет мою душу. Казалось, мир вот-вот рухнет, но я чувствую, что вскоре все изменится - и это приносило мне нетерпеливое ожидание. В тот день повседневность казалась подозрительной, отец был странно мрачен, в то время как мать сохраняла свой обычный холодный негодование....
– Но, – я не стала противиться и села, устраиваясь так, чтобы было и удобно, и прилично, – почему здесь?
В отличие от меня, Эскалион развалился на кровати, сквозь зубы выдыхая – ему явно все еще было трудно долго находиться на ногах. Подпихнув под спину подушки, он глянул на меня.
– Можешь, хочешь ко мне? – спросил он, подвигаясь.
– Нет, нет, – я мотнула головой, подумав о том, что о разговоре можно будет забыть, если я присоединюсь к мужу.
Поерзав, я вздохнула. На самом деле, принять предложение хотелось, как и того, что последует за этим.
"На мой ответ Эскалион только коротко кивнул, не став настаивать.
– Почему именно тут? Потому что я не хочу рассказывать о том, что случилось, кому-нибудь еще кроме тебя, – он задумчиво потер правую бровь.
– То есть никто не должен знать? – уточнила я на всякий случай.
– Верно, – Эскалион коротко кивнул, опуская руку на живот.
Я тут же насторожилась. Кивнув, я выжидающе посмотрела на него, с трепетом осознавая, что сейчас смогу услышать историю, о которой, возможно, никто и никогда более не узнает. Это... воодушевляло и заставляло чувствовать себя кем-то исключительным.
– Нас на самом деле было тринадцать. – Обычно, когда рассказчик погружается в воспоминания, его взгляд начинает чуть туманиться, но Эскалион смотрел все так же пронзительно, словно желал отследить каждую эмоцию, которая промелькнет у меня на лице.
Я хотела кивнуть, но засомневалась.
– Я читала об этом древние трактаты. Но, – я на мгновение отвела взгляд, – те времена были так давно, что большинство книг переписаны.
