Я нашел во мне часть его, словно драгоценный камень, который неизбежно меняет мою душу. Казалось, мир вот-вот рухнет, но я чувствую, что вскоре все изменится - и это приносило мне нетерпеливое ожидание. В тот день повседневность казалась подозрительной, отец был странно мрачен, в то время как мать сохраняла свой обычный холодный негодование....
Вспомните королеву Нимийю. Все ее помнят? Отлично. Так вот, ее мать носила фамилию Брайсон, но это фамилия ее мужа. Никто и не вспоминает, что Брианна Брайсон в девичестве носила фамилию Акерли. Сама Брианна ничем не выделилась, поэтому ее имя никто не помнит, зато все знают королеву Нимийю. Такие дела. И таких примеров не один и не два.
– Наверное, это очень обидно, – Бенедикта расстроенно вздохнула. – Выполнить возложенную задачу, а потом просто уйти в безвестность. Может быть, еще и это сделало характер Адалинды столь.
– Не могу сказать точно, но подобное вполне возможно. Уверен, что в душе мамы столько всего намешано, что даже она сама не смогла бы объяснить толком, что ее гложет и чем она недовольна. К сожалению, мы не можем ничего изменить.
– Тогда я тем более не могу ее оставить, – отец вскинул на нас горящий взгляд и постарался дать понять, что его решение неизменно. – Даже если...
– Я все понимаю, отец, – Берхарт не дал ему развить свою мысль, перебив. – Мама, я больше чем уверен, все прекрасно знала.
– Сын, но...
– Она не может обвинять магию, поэтому выбрала вас с сестрой объектами своей ненависти, – снова перебил отца Берхарт, явно распаляясь все сильнее и сильнее.
Берхарт вскочил на ноги и принялся расхаживать по комнате, при этом он то и дело то потирал шею, то лохматил волосы, то тер лицо. Я впервые видела его таким взволнованным.
В какой-то момент он резко остановился и повернулся к нам.
– Я тебе так скажу, отец: мне очень жаль маму.
