Я нашел во мне часть его, словно драгоценный камень, который неизбежно меняет мою душу. Казалось, мир вот-вот рухнет, но я чувствую, что вскоре все изменится - и это приносило мне нетерпеливое ожидание. В тот день повседневность казалась подозрительной, отец был странно мрачен, в то время как мать сохраняла свой обычный холодный негодование....
Я едва не вскрикнула, настолько оно было неожиданным. Слезы брызнули из глаз.
Эскалион повернулся, явно намереваясь отнести меня в замок. Благодаря этому я увидела, что весь двор покрыт льдом. Все твари были закованы в лед, даже черная молния превратилась в ледяную сосульку, висящую прямо в воздухе. Люди же растерянно оглядывались, словно до конца не понимая, что произошло.
– Нет, нет, – запричитала я, вырываясь. Тело уже почти подчинялось мне. – Там отец, я должна узнать.
Эскалион резко развернулся и устремился к моему брату и лежащему на земле отцу.
Когда мы приблизились, я все-таки соскользнула с рук мужа и подлетела к отцу. Упав перед ним на колени, я склонила голову к его груди и прислушалась.
Сердце билось!
Часть 39
Следующую неделю я провела у постели отца, который не приходил в себя. Его лихорадило так сильно, что я едва дышала от страха. Почти не смыкала глаз, опасаясь, что, пока я сплю, его состояние ухудшится. Тварь располосовала ему всю грудь, задев и живот. Раны воспалились и загноились.
"Берхарта тоже ранили. Он отлеживался в постели лишь сутки, а потом не выдержал и развел бурную деятельность по поиску лекарства для отца. Как по мне, так рана Берхарта выглядела не менее опасной. Своим укусом тварь сломала ему руку и содрала с нее кожу. Выглядело все очень страшно, но Берхарт заверил всех, что чувствует себя вполне нормально, так что в кровать его не смог уложить никто, даже строгая Ариадна.
Лекари у постели отца сменялись один за другим. Все говорили, что раны, несмотря на то, что так страшно выглядят, не смертельны, поэтому они не знают, из-за чего мой отец в таком тяжелом состоянии.
– В раны попала скверна, – тихо сказал как-то Эскалион.
– Скверна? – спросила, поднимая на него взгляд. – Что-то вроде грязи? Но мы ведь почти сразу промыли...
– Это магическая грязь, – Эскалион вздохнул и сел с другой стороны кровати. Переведя взгляд с меня на сильно похудевшего и тяжело дышащего отца, он покачал головой. – Обычно с такими ранами люди умирают в течение двух суток.
– Его можно спасти? – спросила, чувствуя, как меня в буквальном смысле слова трясет. Я так долго не спала и почти ничего не ела, что тело слишком сильно ослабло.
Эскалион молчал очень долго. Так долго, что я уже и забыла, о чем спрашивала. Кажется, мы просидели в молчании пару часов.
