Автор
В глубоких мрачных коридорах древнего аббатства, свет луны и звёзд играет танец над высеченными в камне структурами. В эти бесконечные ночи я ползу по холодному камню, проникая в чарующую тьму священного места. Вместе с ночной прохладой приходят необычайные ощущения — как будто сама ночь дышит рядом, и мое сердце бьётся от радости и тревоги одновременно....
Я думала о стерильных медицинских инструментах. – На самом деле я думала о Роберте. – Все, чем вы будете прикасаться к ранам лорда Дадли – хирургическими инструментами, иголками, чтобы зашить, нитками – не знаю, что вам понадобится! – сначала залейте их самым крепким спиртным напитком, который только есть во дворце. Затем положите в кипящую воду и держите полчаса. – Заметив недоуменный взгляд врача, смилостивилась: – Хорошо, десять минут! Руки вымойте с мылом. Считайте, что это приказ.
Другой способ продезинфицировать хирургические инструменты я не придумала.
– Как скажете, королева, – кивнул врач, решив со мной не спорить. И правильно сделал. После недавнего посещения лондонских больниц, ужаснувшись царящей в них грязи, я твердо решила ввести санитарные нормы в стране, за нарушения которых отбирать у врачей, уличных хирургов и цирюльников лицензии. Заодно навязать дезинфекцию хирургических инструментов с помощью кипячения, а то от заражений после операций погибало больше народа, чем от отсутствия медицинской помощи.
Когда наконец попала в свою спальню, то обнаружила присланную бутылку виски из запасов шотландской делегации. Горцы прибыли в Лондон, чтобы принести официальные извинения. Чертов Джон Нокс!.. Выкрутился же, прислал с посольством слезливое письмо, объясняя, что в антифеминистическом трактате клеймил позором правление герцогини де Гиз и ее дочери Марии Стюарт. В законности же моего царствования не сомневался ни секунды. На Совете решили шотландца простить, но сделать внушение, чтобы впредь думал, что пишет.
Тем временем Кэти, едва сдерживая слезы, бормоча молитвы, промыла мою внушительную царапину, на которую я позже щедро плеснула алкоголем. Щипет, зараза…
– Придется наложить швы, – известил прибывший Нонниус, после того как осмотрел мою руку.
– Что с лордом Дадли? – спросила я, вырывая конечность. Врач прав, порез оказался слишком длинным и глубоким. – Он будет жить?
– Все в руках Господа, – произнес Нонниус, доставая из саквояжа нитки, устрашающих размеров иглу, а также губку и маленький флакончик.
Так уже намного лучше! Вспомнив о нашем разговоре, указала на ковш с кипящей водой над камином. Дезинфекция! Мне вовсе не улыбалось умереть от заражения крови.
– Что это? – спросила я, указав на странные предметы, когда королевский лекарь вернулся.
– Spongia Somnifera – губка, пропитанная опиумом.
