Автор
В глубоких мрачных коридорах древнего аббатства, свет луны и звёзд играет танец над высеченными в камне структурами. В эти бесконечные ночи я ползу по холодному камню, проникая в чарующую тьму священного места. Вместе с ночной прохладой приходят необычайные ощущения — как будто сама ночь дышит рядом, и мое сердце бьётся от радости и тревоги одновременно....
Сейчас все замечательно, но что станет с нами, когда он уедет? Вон о Юхане я погоревала немного и забыла…
Наконец настал день прощания. Огромный пятимачтовый галеон принца и сопровождающие его корабли отплывали из лондонского порта, где и состоялись торжественные проводы. Я радовалась длинным речам, от которых обычно зевала украдкой, но на этот раз они оттягивали миг разлуки. Наконец Фредерик поцеловал мне руку и спросил:
– Вы ведь так и не дали определенного ответа.
– Фредерик, не надо! – взмолилась я. – Обещаю, что сообщу о своем решении в письме. Я… я еще немного подумаю и сразу же отвечу.
– Вы такая осторожная, Елизавета, – улыбнулся принц, но в глазах блеснула чертовщинка. – Я верю, что правильный ответ вам подскажет сердце.
Затем он поцеловал меня, и вовсе не в руку, а в губы, чем вызвал ликование толпы. После Фредерик обратился с речью к народу Англии, поблагодарил за гостеприимство и признался, что пал жертвой любви к их королеве.
Корабли отшвартовались, чинно и неспешно поплыли вниз по Темзе к морю. Вдоль берега бежала ребятня, кричала и махала руками.
Подошел Уильям Сесил, замер рядом, провожая взглядом корабли.
– Какой ответ вы дадите Фредерику, Елизавета? Пусть я и старый брюзга, но ваш друг.
– Я уже дала ответ, – призналась я, вспомнив разговор за закрытыми дверями.
– Что же вы сказали датскому принцу?
– Я сказала ему… что все может быть.
Государственный секретарь взглянул озадаченно:
– Что бы это означало, Елизавета?
Я улыбнулась на послеобеденное солнце:
– Это означает, что скоро начнем обсуждать детали нашей помолвки."
