Если снаружи усыпальница была небольшой, то внутри располагался гигантский круглый зал: пространство, заключенное в хрустальную кружевную скорлупу, раздвинулось в сотни раз. Здесь гуляли, пели тысячи ветров, наполняя своды низким, почти колокольным гулом и шелестом. По сверкающим стенам и огромным аркам пробегали радужные и перламутровые блики. Весь зал был усыпан драгоценными камнями: они лежали под ногами, поднимались вокруг мерцающими холмами, а на них безо всякой почвы росли звездочки-первоцветы, трепещущие от потоков воздуха. Далеко впереди, посередине этой необъятной сокровищницы, стояла хрустальная глыба размером с двухэтажный дом, мягко сияющая изнутри белесым светом.
На массивном троне, парящем над этой глыбой, спиной ко входу сидел человек. Он был обычного роста, но огненно-рыжие волосы его за прошедшие века отросли почти до пола и стелились по ветру, руки, лежащие на подлокотниках, даже издалека изумляли белизной. Ног видно не было — трон снизу обвивал серебряный змеиный хвост.
Человек сидел лицом к огромной арке, разрезающей противоположную от входа стену так, будто кто-то вынул дольку из апельсина. Он был мертв — слишком покойно было здесь, в этой огромной гробнице, несмотря на играющие ветра, ползущих змей и порхающих змеедухов, слишком торжественно-звучно для живого. Но именно от него исходил тот поток виты, от которого до сих пор мутнело в глазах.
За аркой среди лазурного моря купался в лучах рассветного солнца остров Богини-Воды, возлюбленной Инлия Белого и матери его младшего сына.
Ошеломленные всем увиденным, скованные ощущением чужого тяжелого взгляда, незваные гости склонились в поклонах и не сразу двинулись с места. Но змеи шуршали по самоцветам, упорно двигаясь вперед, за ними пошли и маги, отворачиваясь от ветра, увязая в камнях, крепко держась за руки. На хозяина усыпальницы они старались не смотреть, потому что в голове уже начало звенеть, а в глазах мерцать, словно вот-вот отключится зрение.
Змеиная река по широкой дуге обтекала хрустальную глыбу и трон, лавируя между цветущими горами камней. К скрипу самоцветов под ногами и пению ветров добавилось шуршание. Вики недоуменно наклонилась, тронула носком ботинка прилетевший к ней тонкий чулок с чешуйками.
— Что это? — тихо спросила волшебница.
— Это шкуры змей, Вик, — прошептал в ответ Мартин. — Смотри, сколько их.
То тут, то там среди камней скользили полупрозрачные шкурки, и чем дальше, тем больше их попадалось.
В глаза вдруг ударило светом, выбивая слезы. Заиграли стены, наполняясь сиянием, и заискрились горы драгоценных камней, побежали по ним тени, словно облака по небу. То взошло солнце.