В дремавшей после жары Вей Ши ночи, зеленый лес сиял как кристаллическая шкатулка. На границе раскаленных барханов гулял тигр с красной шкурой — хладнокровный охотник, незаметно проплывавший мимо птиц и стрекочущих летучих мышей. В это время в Пески пришел быдь к тому же несчастью сюжет Королевской крови, где древние боги начали проявлять интерес к обычной жизни людей.
К концу речи я успела устать больше, чем после приемки раненых, и поспешно удалилась, как только представилась возможность."
"К слову сказать, с Леймином и своими офицерами командир разговаривал вполне себе скупо и по-военному кратко. Видимо, велеречивость он приберегал для особенных случаев.
В три ночи замок наконец-то затих. Улетели эмиратские листолеты, заснули спасенные, погасли огни в операционных. Ушли спать и хирурги, и виталисты; лишь двое драконов да несколько санитарок остались на дежурстве.
Осталась на втором этаже и Рита.
– Надо же кому-то еще дежурить, – объяснила она мне и леди Лотте сердитым шепотом, поглядывая на двери реанимационной палаты, в которой лежал молодой герцог.
– Конечно, надо, – ласково согласилась свекровь, даже не улыбнувшись. Я бы улыбнулась, но слишком измотанной была, поэтому мы просто пожелали Маргарете спокойной ночи и под руку побрели к лестнице.
Люка не было, и не только Рите предстояло не спать этой ночью.
Когда мы уже прошли третий этаж, в кармане у меня завибрировал телефон, и мы со свекровью вздрогнули – таким громким в гулкой тишине широкой лестницы показался этот звук. Звонил Леймин.
– Моя госпожа, – проскрипел он в трубку, – извините, что беспокою вас, но мне доложили, что вы еще не спите, иначе я бы не посмел…
– Да, Жак, – устало ответила я, – что случилось?
– Ничего плохого, – тут же успокоил он. – Нам пришла радиограмма из ставки нашей армии, ваша светлость. Лорд Дармоншир сейчас там и просил сообщить в Вейн, что с ним все в порядке и ему пришлось задержаться, но он прилетит к утру. Мы в ответ доложили про прибытие раненых из Таммингтона.
Мы с леди Лоттой стояли на лестнице, вслушиваясь в телефон, держась в сумраке за руки, и улыбались, глядя друг на друга. На лице ее было такое же бесконечное облегчение, какое испытывала я сама.
– Спасибо, Жак, – сказала я. – Вы правильно сделали, что позвонили. Спасибо.
Засыпалось мне плохо: сказывались усталость и тревоги прошедшего вечера. Я оставила гореть ночник у кровати и ворочалась в полудреме, то проваливаясь в сон, то почти просыпаясь и ожидая, когда же за раскрытыми окнами зашумит ветер.
Казалось, прошла вечность, когда я наконец-то услышала знакомый гул и, не в силах проснуться, повернулась к окну, кутаясь в одеяло. Глаза удалось разлепить на мгновение, и я увидела, как трепещут, поднявшись почти к потолку, занавески.
Когда я смогла открыть глаза в следующий раз, рядом с кроватью стоял Люк.
