И мне, – признался Майки, покраснев уже целиком, – если я уговорю вас.
– Нет, с прессой я пока общаться не буду, Доулсон. Потом. Выберите один крупный канал, одну респектабельную газету и скажите, что я очень занят, но через недельки две могу пообщаться.
– Хорошо, ваша светлость.
– Да, кстати, с этого момента и до понедельника вы свободны, Доулсон. Можете навестить родителей, отдохнуть, а то и вовсе на курорт съездить. Вот, выпишите себе премию – поездку на курорт от меня.
– Но как же, – забормотал помощник, волнуясь, – у меня столько дел, я не могу.
Люк остановился у дверей в свои покои.
– Доулсон, – проговорил он проникновенно, – я приказываю вам отдохнуть. Если я увижу вас в замке, я вас уволю.
– Я могу поработать в Дармоншир-холле! – возрадовался секретарь.
Люк поднял глаза к потолку.
– Никакой работы. Никаких звонков мне.
Майки смотрел на него с выражением глухого трудоголического упрямства, и понятно было, что даже если ему запретят появляться в городском имении Люка, он запрется у себя дома и будет там принимать звонки и планировать дела. И обязательно найдется что-то срочное, ради чего не стыдно оторвать хозяина от его занятий.
А Люк не хотел отрываться от Марины. Он и так слишком долго ждал, и его уже потряхивало от нетерпения.
– Вот что, Майки, – почти с нежностью проговорил лорд Дармоншир. – Я тут подумал, негоже, что госпожа Руфин с детьми сидит взаперти. Сходите, скажите, что я приказал вывезти их на море на пару дней, и времени на сборы – до семи вечера. Успеете забронировать номера. Куда их отправить – сами выберете, только не туда, где буду я. Вам придется съездить с Софи – без мужского присмотра ей может грозить опасность.
Майки мучительно колебался.
– Впрочем, – задумчиво продолжил безжалостный лорд, – может, и мне никуда не ехать? Или взять ее с собой? Она предлагала помочь мне потренироваться в витализме, а я как раз хотел плотно заняться этим.
– Я поеду, – поспешно сказал Майки, ревниво сверкая глазом.
Люк, не стесняясь очевидной манипуляции, хлопнул его по плечу, вошел в свои покои и закрыл дверь, оставив секретаря сокрушаться о том, как его так ловко перехитрили.
Когда герцог спустился в Дубовую гостиную, леди Шарлотта отставила чашку с чаем, поднялась навстречу сыну, подставила щеку для поцелуя. В элегантных прямых брюках и облегающей тонкой кофте под горло – все белое, выгодно подчеркивающее ее фигуру, с прямыми черными волосами и аккуратным макияжем графиня выглядела прекрасно.
– Услышала новости и пришла навестить тебя, – сказала она, опускаясь на место, – Лаунвайт бурлит, так что правильно, что ты скрылся в замке Вейн, сынок. Мне позвонили, наверное, все знакомые, и видимо, продолжают до сих пор звонить.