Судьба огненного рода связана с древним долгом перед землями драконьего Владыки. Пятьсот лет спустя потомок всё ещё расплачивается за преступления предков. Опустошённая пустыня требует искупления, и герою предстоит разорвать проклятие, которое раз за разом возвращает его на проклятые земли.
Раздел Chitat.online для книги «Королевская кровь. Книга 7» помогает быстро понять, что это за произведение: автор, жанровая привязка, описание и полный текст собраны на одной странице.
Судьба огненного рода связана с древним долгом перед землями драконьего Владыки. Пятьсот лет спустя потомок всё ещё расплачивается за преступления предков. Опустошённая пустыня требует искупления, и герою предстоит разорвать проклятие, которое раз за разом возвращает его на проклятые земли.
После карточки книги можно перейти к другим произведениям автора, близким жанрам, сериям и тематическим подборкам.
читать текст Ирина Владимировна Котова Самиздат подборки серии
Судьба огненного рода связана с древним долгом перед землями драконьего Владыки. Пятьсот лет спустя потомок всё ещё расплачивается за преступления предков. Опустошённая пустыня требует искупления, и герою предстоит разорвать проклятие, которое раз за разом возвращает его на проклятые земли.
Используйте жанры, блок похожих книг, другие произведения автора и тематические подборки ниже на странице.
Проверьте описание, автора, жанры, дату выхода и соседние книги: это помогает понять, подходит ли произведение под ваш запрос.
Похоже, «Королевская кровь. Книга 7» относится к циклу. Ниже — другие найденные книги этой линии.
Осознав, что обратно выбраться невозможно, Люк прошел, старательно не глядя в стороны, до конца мостика – и там, стоя на самом краю, увидел грандиозное и не поддающееся осознанию зрелище. Он словно находился у края невыразимо огромного шара, заполненного плотной, густой чернотой. Бархатные тени ледяной кипящей тьмы, высасывающей из него жизнь, расступались, стоило ему пристальней всмотреться в них – и тогда головокружение усиливалось. Потому что он ощущал первобытный ужас от понимания, что вся эта бесконечность содержит много больше, чем доступно ему. Потому что, стоило напрячь зрение, и открывалась небольшая часть пространства напротив, словно состоящего из мириадов крошечных граней. Они находились очень далеко – если в этом месте вообще можно было применить слово «далеко», и в то же время Люк мог разглядеть каждую из них. Но не подойти.
Мостик тихо таял, рассеиваясь тем же белым светом, что и его тело, и пришлось сделать два шага назад.
Абсолютная тишина этого места была тишиной нереальности и безвременья. Тишиной смерти.
Некоторые из граней, которые он успевал заметить, светились, как светилась полусфера за спиной Люка, некоторые были черными – и от каждой из них тянулась в центр этого пространства тонкая неосязаемая струна. Словно все это было остовом, скелетом, держащим мир изнутри. Иногда в темноте сверкающими линиями проносились точки – от одной грани к другой."
"Люк еще присмотрелся – и опустил глаза. Потому что показалось, что оттуда, из глубины кипящих теней, в него начали всматриваться в ответ. Голова закружилась сильнее, и герцог развернулся и аккуратно, очень медленно, чувствуя, как все неохотнее слушается тающее тело, пошел к полусфере зеркала. И, кажется, перепробовал все доступные воображению способы – и стучал, и уговаривал, и кричал, и пытался представить, как он вываливается в своей спальне. Бесполезно.
Оглянулся – мостик истаял еще, и оставалось каких-то три шага до пропасти.
Люк уже отчаялся, когда в его спальне открылась дверь, и в нее зашел очень недовольный король Луциус. Оглядел безобразие, задержал взгляд на дымящемся окурке… перевел взгляд на зеркало… и, повернувшись, приказал недоуменно взирающему на пустые покои дворецкому.
– Выйдите.
Ирвинс быстро ретировался.
А его величество подошел к зеркалу и, выразительно подняв брови, оглядел Люка с выражением, с каким смотрят на уронившего цветочный горшок щенка.
