— По отдельности мы замерзнем.
Принцесса повернула голову и ожидаемо покраснела — как и утром, когда разглядывала его и заливалась румянцем, — а Макс, как и тогда, тяжело подумал, что сейчас самое время еще увеличить дистанцию. Но как ее увеличишь, если все время приходится находиться в тесном контакте?
— Н-ну ничего, — звонко выговорила она. — Если иначе никак, т-то я с радостью… мы же много раз так спали… ох… я хочу сказать, что… что… не знаю я, что хочу сказать, профессор Тротт.
Она с отчаянием посмотрела на него и опустила голову.
— Прекрасно, — ровно сказал Макс. — Дайте мне тарелку, ваше высочество. Пока вы краснеете, каша остынет.
Она фыркнула, но немного расслабилась, протянула плошку, осторожно и внимательно глядя на него сонными глазами из-под светлых волнистых прядей.
— Вас не смущает, что я смущаюсь? — вопросила она с вызовом.
— Вы все время смущаетесь, Алина, — ответил он спокойно, наполняя ее тарелку. — Я привык.
— А не хотите знать почему? — уже сердито продолжила она.
— Почему? — терпеливо спросил Тротт, передавая ей кашу. Не говорить же ""я знаю"".
Богуславская набрала в легкие воздуха, и Макс уже приготовился к сложному разговору, когда она потерянно засопела и уткнулась взглядом в тарелку.
— Не скажу, — пробурчала она со вздохом и сунула в рот ложку. — Боги, как вкусно…
Он молча ел обжигающе-сытную мясную кашу, поглядывая на спутницу. Даже сейчас, несмотря на зареванность, усталость, обветренное лицо и распухшие губы, ее диковатая красота никуда не делась.
И спину принцесса держала прямо, хотя руки заметно дрожали от усталости, а голова то и дело клонилась вниз. Доела, поставила плошку рядом с собой, снова зевнула, прикрываясь ладонью. И снова.
— Как не хочется выходить наружу, — пробормотала она, помотав головой. — Но надо.
— Надо, — согласился он, поднимаясь и протягивая ей руку. — А потом сразу спать, Алина.
Когда они вернулись, Макс, подбрасывая дрова в костер, предупредил:
— Я лягу у стены.
Там холоднее.
— Ладно. — Алина, усевшаяся на край ложа, потерла покрасневшие от ветра ладони и бессильно положила голову на колени, обхватив их руками. Так она и сидела, пока Тротт оттирал плошки, переносил ближе к костру поленья — подбрасывать ночью — и укладывался спиной к стене.
— Ложитесь уже, — позвал он.
— А? — Принцесса ошалело вздернула голову, оглянулась на него непонимающими мутными глазами.
