Макс подождал с минуту, сел, почти упираясь макушкой в наклонный свод пещеры, и, стараясь не разбудить спутницу, перегнулся через нее, навис на прямых руках, чтобы перелезть, — и тут Алина приоткрыла мутные сонные глаза и непонимающе посмотрела на него.
— Лорд Ма-акс? — она чуть удивленно и хрипло протянула его имя, зашевелилась, запрокидывая голову и потягиваясь прямо под ним. Он замер, задерживая дыхание, — но все же оно прорвалось, сбивающееся, жаркое, и Богуславская, тут же насторожившись, заморгала недоуменно, напряглась — и вдруг в глазах ее плеснул настоящий страх.
— Лорд Макс? — повторила она тревожным шепотом, застыв и очевидно заставляя себя не дергаться и не отталкивать его. Зрачки сократились в точку, губы побелели, задрожали, на коже резко проступили веснушки — а Тротта словно в ледяную воду макнули. Вернулось и самообладание, и умение подобрать нужные слова.
— Не думал, что я с утра такой страшный, — сказал он как можно язвительней, перекатываясь через нее и вставая с ложа.
Повернулся к ней — Алина, все еще бледная до синевы, тяжело дышащая, успела вжаться в стену пещеры и глядела так, будто готова была броситься на него с ножом. И Макс заставил себя говорить дальше, коротко, спокойно — чтобы точно дошло до ее сознания — и чуть иронично:
— Не смотрите на меня так, ваше высочество. Я каюсь, что разбудил и испугал вас. Надо было двигаться аккуратнее. Встал подбросить дров, костер прогорел. Да и утро уже.
Паника постепенно уходила из ее глаз, на лицо возвращались краски.
Она расслабилась, неуверенно улыбнулась — и Тротт склонился над кострищем, складывая поленья.
— Извините, — виновато проговорила она ему в спину. — Лорд Тротт… профессор. Я не вас испугалась… понимаете?
— Я все понимаю, — сказал он тихо, чувствуя себя омерзительно. Подошел, присел перед ней на корточки, не удержавшись, погладил ее по голове. Принцесса несчастными глазами смотрела на него. — Это тоже пройдет, Алина. Поспите еще. Я слетаю вниз за водой и дровами, пополнить то, что мы использовали, так что минимум полчаса у вас есть.
Тротт попытался подняться — но Богуславская не дала, схватив его за руку.
— Вы ведь не сердитесь?
— На что? — спросил он, ощущая себя последним скотом за желание к этой испуганной девочке. — На то, что с вами случился кошмар, от которого я вас не уберег?
— На то, что я подумала о вас такое… — выдавила она, краснея и не глядя ему в глаза, и Максу стало совсем тошно.
— Это не вы. Это подсознание.
