Агония все равно настигнет меня рано или поздно, но перед развоплощением я вернусь в первотворное состояние, неразумное, дремучее, и тьма моя уничтожит не только этих людей, но и половину континента, прежде чем истаять.
Принцесса невольно покосилась в сторону голых гор — даже с расстояния в несколько километров было видно, как по мертвым склонам сходят огромным оползни и сели, не проникая за черные скалы.
— Великий, ты говоришь, что долго ждал нас, но позволь узнать, зачем? Ты ведь перенес меня и Венин из Лакшии, — вдруг проговорил инляндец.
Принцесса изумленно посмотрела на него — слишком свободно и спокойно он разговаривал с высшим существом. Она-то все больше боялась рот открыть. — Я постоянно сомневался, стоит ли вести ее, — Тротт качнул головой в сторону Алины, — сюда, потому что думал: если она нужна тебе, то почему ты не призвал ее сам?"
"В глазах ворона мелькнула опасная тьма — пятая Рудлог вздрогнула, опуская голову от рванувшейся в стороны мощи, напрягся Тротт, тоже склоняясь.
Прародитель был ласков, но ни это, ни его нелепый облик и голос, иногда переходящий в карканье, не могли скрыть силы и величия.
— Не считай меня всемогущим, птенец. Моих сил едва хватало, чтобы все это время прикрывать вас от взглядов местных богов и держать защиту, — величественно проскрипел Корвин, в этот момент едкостью опять напомнив Алине Макса. — Я бы и не стал рисковать, растрачивая оставшиеся крохи своей стихии, но иначе ты бы умер там, в море у Лакшии.
Для того чтобы спасти тебя, я пожертвовал устойчивостью щита и защитой других детей моих. С тех пор он и стал проседать. Маленькой красной пташке я уже ничем не мог помочь, кроме как поговорить с ней во сне; я надеялся, что смогу еще обратиться к ней, но после сил не хватило и на это. Как и на то, чтобы подсобить вам в твердыне. Я слаб, — каркнул он устало, показавшись вдруг маленьким и печальным, и сомнарис, ластящийся к нему, ткнулся еще раз под крыло, словно в утешение, и скрылся в пещере.
— Слаб. У меня мало времени, а для того, что я задумал, мне придется снова взять виты этого мира и удержаться, чтобы не уничтожить его.
— Прости за дерзость, — сдержанно произнес профессор, выпрямляясь.
— Не будь ты дерзок, ты не смог бы провести ее сюда, — по-отечески усмехнулся ворон.
— Но ты ведь знаешь, зачем мы пришли, великий? — спросил Тротт. Пятая Рудлог прижалась к его плечу, застенчиво рассматривая бога.
