Автор
В темных апартаментах запах свечей и дорогих тканей завораживает сознание, создавая невесомую магию. Ночь наступила, но душевные муки не дают уснуть: ты в королевстве иллюзий, где каждое слово и движение имеет собственную реальность.
Видно не часто путники пользуются этим путём. Кроны деревьев смыкаются тёмным пологом высоко над нами, и уже не то чтобы жарко, а становится зябко и даже холодно.
По мере углубления в чащобу по спине начинают проползать противные мурашки. Если бы не спокойная беседа двух мужчин, идущих впереди коня, которой мне отсюда не разобрать, уже впала бы в панику и повернула обратно на свет, а так, уповаю на то что, они знают, куда идут. Джакопо уж точно, должен знать…"
"Промаявшись несколько часов в седле, прошусь на землю, реально хочется размять ноги, но старик говорит, что почти прибыли, и скоро и так спущусь, а времени терять нет смысла.
Джакопо оказывается прав, где-то через полчаса, взору открывается небольшая поляна, отвоёванная у сплошного леса, а на краю мшистый высокий холм,
— Всё, прибыли! — сообщает радостно. Это мы, выходит, тащились такую даль, чтобы навестить холм?
Откуда-то слышится бодрое ржание, Орго отвечает своим. Оглядываю пространство: на краю луговины на привязи пасётся приземистая косматая пятнистая лошадка, по сравнению со статным длинноногим скакуном Орго, она выглядит, как тяжеловоз — недомерок.
Костик спускает меня на землю, пытаюсь разогнуть колени и поясницу. Ощущение такое, что ноги приобрели форму колеса, как у кавалериста, смотрю вниз, вроде ровные.
Наш проводник обходит земную выпуклость вокруг и пропадает!
— Берти, я боюсь! — жмусь сзади к спине любимого, он вытаскивает меня вперёд, обнимает, абсолютно спокоен,
— Всё будет хорошо, Тань, ничего не бойся, лучше смотри! — показывает куда-то в сторону холма, но я ничего не замечаю,
— Что? — он цепляет уздечку Орго за ветку и увлекает меня за собой,
— Идём!
Сделав не больше десятка шагов, вижу, что это вовсе не холм, а жилище, возможно землянка, выложенная сверху дёрном, он давно прирос и выровнялся с покровом поляны, так что кажется единым целым.
Как раз, когда обнаруживаем вход, навстречу выходит дряхлая сгорбленная старуха в драном балахоне, сопровождаемая довольным Джакопо,
— Гости пожаловали к бабушке? — скрипит вместо приветствия, взглядывая из-под всклокоченных седых лохм, перехваченных грязным тёмным платком.
— Это свои Жюстин, — следом появляется наш лукавый старец, — можешь маскировку снять, — старуха тут же преображается у нас на глазах.
