Автор
В темных апартаментах запах свечей и дорогих тканей завораживает сознание, создавая невесомую магию. Ночь наступила, но душевные муки не дают уснуть: ты в королевстве иллюзий, где каждое слово и движение имеет собственную реальность.
Вместе со страшным балахоном, исчезают горб и сутулость, а с платком седые патлы! И перед нами предстаёт нормальная женщина, не молодая, лет шестидесяти, но моложавая, вполне стройная и миловидная. Улыбается светло и прямо, открыто нас разглядывает,
— Высокие гости пожаловали! Каким ветром, Ваше Высо… — Джакопо обрывает приветствие,
— Гости, Жюстин, просто гости…
— Извиняюсь, — хозяйка отвешивает лёгкий демонстративный поклон, словно намекая, что поняла игру и, добавив в голос скрипящих ноток, продолжает, — обозналась бабушка слегка, глаза-то уже не те, — Джакопо с готовностью подхватывает,
— Не молодеем, подруга, но мудреем! А с мудростью приходят и слепота, и глухота!
— И немота, — добавляет подруга.
Старец, тем временем, поясняет, зачем мы здесь,
— Гостей надо накормить, спать уложить, — в голове крутится: в бане намыть и на лопате в печь сунуть, но не угадываю, — а наутро преобразить и отправить в дальний путь!
— Будет сделано, принсипале! — хозяйка разве что не берёт под козырёк, да и то, только потому, что его нет, — коня распрягайте, сейчас корма ему задам и милости прошу в мои хоромы!
Я думала она шутит! Ну, про хоромы — это сарказм! Оказывается, нет! То, что снаружи сначала казалось земным наростом, причудливой складкой земной кожи, а потом заросшей землянкой, изнутри предстало если не дворцом, то нормальным жильём, точно!
Потолок достаточно высок, ни Джакопо, ни даже Берти нагибаться или сутулиться не приходится, стены изнутри выложены прочным серым камнем, сверху в хаотичном разбросе сияют дневным светом небольшие оконца произвольной формы.
Хозяйка ведёт нас вглубь, её дом не ограничивается навершием холма, он простирается в земные глубины дальше.
— Ну вот! — остановившись в одном ей ведомом месте, откидывает завесу из тяжёлой ткани, — ваша комната здесь, — и пропускает нас с Костей вперёд, — как я понимаю, селить эту пару порознь, не имеет смысла? — уточняет у шефа.
— Не имеет, считай, это семейная пара, — потом, подумав секунду, задаёт вопрос нам,
— Как вас звать-то, молодожёны? — до чего же прозорливый старик! Наверное, в отличие от сына и невестки сразу догадался про наши отношения,
— Костя и Таня, — отвечаю быстрее любимого. А, чего придумывать? Под этими именами нас тут никто не опознает.
