Автор
В темных апартаментах запах свечей и дорогих тканей завораживает сознание, создавая невесомую магию. Ночь наступила, но душевные муки не дают уснуть: ты в королевстве иллюзий, где каждое слово и движение имеет собственную реальность.
Что-то пошло не так, ему явно не меньше восемьдесяти! Но глаза-то мои любимые! Немного поблёкшие, прикрытые набухшими веками, но всё те же! Он полон сомнений, напуган внезапной немощью, но я-то не сомневаюсь,
— Я люблю тебя, Берти! — какой смысл шифроваться? Мы все четверо понимаем, кто тут наследный принц.
— И я тебя… очень, моя прекрасная богиня, — шепчет, севшим от кашля голосом, — и всегда буду любить…
— Ну это вы себе, голубки, оставьте, по ночам ворковать, — Джакопо прерывает наш зрительный контакт и разом отрезвляет, — я бы посоветовал взять за легенду, что зрелая дочь везёт старика — отца в дом скорби, чтобы сдать на содержание, — он явно издевается,
— Спасибо, принсипале, — хотя, какой он мне начальник, парирую, — мы как-нибудь сами разберёмся с легендами, меня вполне устроит быть любящей женой, сопровождающей мужа по дороге домой!
— Меня бы тоже это устроило, — скрипит Костя.
— Я сейчас грибную настойку принесу, — спохватывается Жюстин, — от суставов верное средство.
— Не иначе на мухоморах? — слышала, у нас любители это зелье от всех хворей применяют.
— Ядовитые грибы для снятия боли, самое оно! — ну, точно.
— И не теряйте времени, старички, повозка ждёт, собирайте вещи и в путь! — Джакопо явно хочет избавиться от нас поскорее, и это напрягает. Но делать нам здесь больше нечего, он прав.
— Пойдём намажу колено и помогу переодеться, а потом провожу в повозку, сама всё принесу, — не хватало, чтобы мой любимый надрывался с барахлом, представляю, как ему не просто, да и за грудь держится до сих пор.
— Я ещё не умираю, просто тяжко с непривычки, — уже улыбается, — всё нормально. Смотрю, разогнулся насколько смог. Молодцом мой старичок.
