Автор
В темных апартаментах запах свечей и дорогих тканей завораживает сознание, создавая невесомую магию. Ночь наступила, но душевные муки не дают уснуть: ты в королевстве иллюзий, где каждое слово и движение имеет собственную реальность.
Но в конце концов, восемьдесят не приговор, некоторые звёзды в нашем дурном мире умудряются в таком возрасте вступить в брак по сто пятому разу. Слабое, конечно, утешение.
— Будь спок, сынок, — вот ехидна, кто теперь кому сынок, это ещё вопрос, — я своё дело туго знаю, — и недавний слепоглухонемой старик, крепко приобняв помолодевшую хозяйку, опускает ладонь на её арбузную грудь. Жюстин рдеет, как маков цвет и не убирает нахальную лапу. А кто бы убрал, когда она принадлежит такому сногсшибательному мужчине!
— Развратники! — ворчу себе под нос, но Костик уже, что-то крикнул Колетт, и та тронула повозку.
— Да ладно, пусть развлекутся немного, — мой милый незлобив и независтлив, — может, больше и не выпадет случая.
— Берти? — мы ещё никак не можем свыкнуться с новым обличьем, особенно я. Мне кажется, Костику проще даётся смириться с действительностью, но и он не таращится на мою красоту, наоборот, внимательно правит лошадкой, выводя её на лесную дорогу, — ты этому старому козлу веришь?
— Не такой уж он и старый на данный момент, — усмехается в седую бороду.
— Но, что козёл, не отрицаешь?
— Да сейчас, точно, козлик или жеребчик! — восхищение в голосе, — так и крутится вокруг Жюстин. Но поверь, не предатель и не выживший из ума старый ловелас, я слишком давно с ним знаком, он не из таких.
— А эта его агентесса под маской лесной ведьмы? В ней уверен?
— Если Джакопо уверен, то и я спокоен, она тоже своя, бывала в доме, когда я жил там, правда, не догадывался, что между принисипале и подчинённой не только деловые отношения.
— Берти, ты знаешь, что Жюстин теоретически может создать иллюзора? — я в отличие от Костика, никому не доверяю.
— Нет, — отвечает спокойно, — я об этом не думал. Зачем ей?
— А тому, кто создал, зачем? Вообще, можешь прояснить, каких чудес и подвохов ждать в вашем мире?
— Чудес? — он явно растерян, подумав недолго, выдаёт совершенно не тот ответ, которого жду, — никаких. Это в вашем мире сплошные подвохи и чудеса, а в Абекуре всё просто.
— Это, какие же у нас чудеса-то?
— Да вот хотя бы волшебная палка, которой меня коснулся страж в супермаркете! Я ведь не от удара упал, как подкошенный, поверь, никаким ударом так поразить невозможно, только волшебством! — он ещё и уверяет меня, — а то, как ты просто проколов кожу, способна снять боль? А коммуникатор? Эх, сюда бы нам таких коммуникаторов, столько проблем бы решилось! — размечтался, — а чудо-повозки без лошадей!
— Да это не волшебство, наука.
