Автор
Лес вокруг превратился в лабиринт из снега и льда, где каждая шагу было трудно предсказать. Ветер окунал меня в холодные, кружествующие снежные туманы, искажая видимость. Голод добавил смелости, но зима — это время опасностей, и каждый след, сделанный мной, теперь мог оказаться последним....
Каждый месяц я на одну неделю буду оказываться во власти Ризанда. Он наверняка думает, что так продлится до конца моей жизни.
— Идем. — Ризанд поманил меня, открывая дверь. — Мы рискуем опоздать.
* * *Мы шли по коридорам, и звуки празднества становились все громче. Но сейчас я не могла радоваться чужому веселью и даже своей временной свободе. Мое лицо пылало. Внутри я выла от своего наряда. Каждый желающий мог сколько угодно пялиться на мою грудь, да и на все остальное тоже. Спину густо покрывала гусиная кожа, ноги и бока — тоже.
Опять странная, раздрызганная музыка, которую я уже слышала. Опять высоченные каменные двери… Тронный зал. Нет! Куда угодно, только не сюда.
Придворные глазели на нас. Кто-то кланялся Ризанду, другие скользили глазами по мне. Я заметила братьев Ласэна. Увидев меня, они заулыбались — паршиво и по-волчьи."
"Ризанд не держал меня за руку, однако шел рядом, почти касаясь плечом, показывая всем и каждому, что я принадлежу ему.
Вокруг зашептались. Крики и музыка стихли. Толпа расступилась, освобождая нам путь к помосту Амаранты. Я старалась идти с высоко поднятой головой, которую нещадно сдавливала тяжелая диадема.
Тамлин сидел рядом с Амарантой, все в той же одежде и без оружия. Его лицо по-прежнему закрывала маска, а значит он все еще сопротивляется Амаранте. Ризанд говорил, что выберет подходящий момент и расскажет Тамлину об уговоре со мной. Расскажет, ударив побольнее, и будет наслаждаться. Мерзавец. Коварный, расчетливый мерзавец.
— С праздником середины лета! — сказал Ризанд, кланяясь Амаранте.
Сегодня на ней было довольно скромное платье лавандового цвета с пурпурными вставками. По сравнению с ее ухоженной красотой я выглядела дикаркой.
— Что ты сделал с моей пленницей? — спросила Амаранта, слегка улыбнувшись одними губами.
Лицо Тамлина окаменело. Пальцы до белизны в костяшках сжимали подлокотники трона. Никаких когтей. Какие бы бури ни бушевали у него в душе, Тамлину пока удавалось их сдерживать.
