В Москве в июне 2023 года, Валерий Невзоров, опытный адвокат, привычно стучит по столу старого черепахового письменника. Казалось бы обычное помещение, но каждый предмет здесь напоминает о том времени. Этот стол насквозь пропитан атмосферой последних лет — сводит зубы и заставляет сердце биться чаще. Невзоров ждет визита, который он знает, что будет непростым....
А найти вещественные доказательства будет очень трудно. Если вообще возможно.
Поэтому шанс оставался единственный.
Полина.
— Как ты справляешься? — участливо спросил у девушки ведущий.
— Справляюсь, — пробормотала Полина.
Тимофей сверлил ее взглядом. Ну же! Ну!
И девушка, будто поймав брошенную им мысль, встрепенулась.
— Знаете, мне очень помогает Софья. Без нее я бы… не знаю, что делала. И она — как раз сейчас тут, работает в студии гримером. Софья отлично знала мою маму. Была ее близкой подругой… Если можно — пусть она выйдет сюда?
Законы шоу, как и законы психологии, были предельно просты.
Неожиданный сюжетный поворот — всегда на пользу. А если он окажется слабым, можно будет вырезать на монтаже.
Софья появилась не сразу. Вряд ли она успела далеко уйти, Тимофей был уверен, что не оставила бы Полину одну. Но и рвануть на сцену, едва услышав свое имя, явно не была готова.
Через пять минут наспех загримированная Софья в рабочем фартуке — видимо, в угоду аутентичности — появилась на подиуме.
Когда Софья села рядом с ней, Полина выдохнула свободно. С души будто упало немного камней. Рядом с Софьей ей всегда было спокойнее, ощущался надежный тыл.
А вот сама Софья, похоже, чувствовала себя, как рыба, выдернутая из воды.
— Я ведь ничего такого… Я просто хотела помочь…
Ведущий выдал отвлеченную фразу о доброте и взаимопомощи в наше тяжелое время. А потом как-то легко и незаметно включил Софью в разговор. И та расслабилась. Заговорила.
— Я не смогла бы уйти после того, как все это случилось. Видите ли… Я помню, как сама оказалась в подобной ситуации, и рядом не было никого, кто мог хотя бы просто поддержать меня…
Ведущий сочувственно кивал, но взгляд его уже вернулся к Полине.
Однако кое-кто не разделял его мнения.
— Скажите, пожалуйста, Софья. Насколько трудно было превратить чувство вины в искреннюю заботу?
Полина посмотрела в загончик, где сидели зрители, и увидела его.
Тимофей, единственный из всех, стоял и спокойно смотрел на сцену. Одна из камер повернулась к нему, поехала в его сторону.
