Молодой князь Улаф Страленберг получает загадочную фамильную реликвию — бронзовую пластину с изображением оленя и записки предка из сибирской ссылки. Артефакт становится ключом к разгадке древних тайн скифской цивилизации и толчком для приключений, переплетающих прошлое и настоящее в...
Эта страница Chitat.online посвящена книге «Корона скифа (сборник)»: читатель видит описание, автора, жанры и может сразу перейти к чтению полной версии в браузере.
Молодой князь Улаф Страленберг получает загадочную фамильную реликвию — бронзовую пластину с изображением оленя и записки предка из сибирской ссылки. Артефакт становится ключом к разгадке древних тайн скифской цивилизации и толчком для приключений, переплетающих прошлое и настоящее в...
После карточки книги можно перейти к другим произведениям автора, близким жанрам, сериям и тематическим подборкам.
Молодой князь Улаф Страленберг получает загадочную фамильную реликвию — бронзовую пластину с изображением оленя и записки предка из сибирской ссылки. Артефакт становится ключом к разгадке древних тайн скифской цивилизации и толчком для приключений, переплетающих прошлое и настоящее в...
Используйте жанры, блок похожих книг, другие произведения автора и тематические подборки ниже на странице.
Проверьте описание, автора, жанры, дату выхода и соседние книги: это помогает понять, подходит ли произведение под ваш запрос.
Похоже, «Корона скифа (сборник)» относится к циклу. Ниже — другие найденные книги этой линии.
Давыдов проверял дам маятниками и магнитами. Наконец, он сказал:
— Я должен поздравить вас, сударыни, никаких особых отклонений в вашем здоровье я не нашел.
— Это приятно слышать, — заметила Лилия фон Мершрейдт, — после всего, что перенесла бедная Сесилия в застенках Шершпинского, она еще и здорова?
Сесилия воскликнула:
— Нас, французов, так просто не сломить! Там был надзирающий, такой большой мушик-баба. Он мене хотел бить. Я его кусал. Он мене велел приковать на цепь. Я его ругал по-франсез самыми гадкими ругательств. Он не понималь. Мене был смешно, я хохоталь, хотя сидел на цепь!
В сенцах гости нечаянно наткнулись на какой-то предмет, с которого соскользнуло покрывало. Верочка вскрикнула. Галантный граф Разумовский взял ее по руку:
— Не беспокойтесь, милая барышня. Ну, да, это чугунный саркофаг, видите фигурных ангелочков на крышке? Я приобрел эту вещь для себя, на всякий случай, ведь цены все растут. Вы знаете, в нем очень удобно солить капусту, сразу столько насолишь, что хватает и себе, и дворовым людям.
Верочка забыла испуг и невольно рассмеялась.
Асинкрит Горин проводил гостей не только до дверей, но вышел и на двор, где трещал мороз.
— Вы простынете, любезный, в своем халате! — сказала Лилия, возвращайтесь-ка побыстрее в дом.
— Не уйду, пока не пообещаете еще навестить нас! — зупрямился совершенно закоченевший Асинкрит."
"После этого визита Асинкрит Горин стал беспокойным и нервным. Это заметили вскоре и граф Разумовский, и Дмитрий Павлович Давыдов. Горин теперь только и говорил, что о необычайной красоте Верочки Оленевой.
— Отчего ты Асинкрит мечешься? — говорил граф Разумовский, — разве ты не помнишь строки Михаила Юрьевича Лермонтова «Была без радостей любовь, разлука будет без печали?»
— Вы старая перечница, что вы можете понимать в любви! — сердился Горин.
— Ага! — воскликнул граф, — проняло! А то все твердил: не женюсь, не женюсь! А ведь тебе обязательно нужны наследники.
— Сам знаю! — буркнул Горин.
Вскоре после этого он посетил Сисилию Ронне. Для этого визита он позаимствовал пальто и шапку у Давыдова, а у графа — его серебряные часы на цепочке.
— Прошу руки вашей приемной дочери! — заявил Асинкрит, оторопевшей женщине. — Вы не смотрите так, я вам всего не могу пока сказать, но уверяю вас, если мы поженимся с Верочкой, наши дети будут сказочно богаты. Они, может, будут богаче всех в Томске!
Сесилия Ронне расхохоталась:
— Ти волосатый обельзьян! Как смель ты просить рука Верочка?
Горин пошел в кабак и пропил там часы графа Разумовского. Возвратившись домой, он каялся и плакал.
Граф процитировал стихи:
Все это было бы смешно,
Когда бы не было так грустно! [10]
С этих пор Горин не мог уже ни о чем думать и говорить, кроме как о женитьбе на Верочке Оленевой.
