В уютном кабинете Улафа собрались два труженика знаний: он и его давний друг. Романтика их прошлого исчезла вместе с родственным прозвищем, но оставила глубокую связь. Даже до прихода письма Амалии, Улаф не знал об ушедшей своей тетушке. За границей он набил багаж знаний и опустил в постель одиночества. Теперь его интересы раскидались далеко за пределами родного города, сквозь длины странствий на Европейских университетах: Берлин, Париж и Лондон....
Похоже, «Корона скифа (сборник)» относится к циклу. Ниже — другие найденные книги этой линии.
Аркашка на ходу матерился, причем ругательства не повторялись не разу, он имел их такой запас, что хватило бы материться до самого Омска.
И полчаса не прошло, а они уже выбились из сил. Аркашка схватил за ворот Степана:
— Вытряхайся из шинелки! По очереди будем в ней щеголять! Сейчас моя очередь, потом Федьке поносить дам, а ты пока померзни.
А через минуту за поворотам они увидели несколько длинных глинобитных мазанок, каменную железнодорожную будку, и один деревянный дом. От этого поселения к нашим путникам с громким лаем мчались огромные лохматые псы.
На крыльцо деревянного дома выбежал человек в форме железнодорожника, свистнул собак, они немедленно побежали обратно. Черно-шинельный человек вглядывался в путников. А когда они приблизились, строго спросил:
— Кто такие? Документы есть?
Аркашка торопливо пояснил, что ездили в Омск за трупом убиенного томского юнкера Савелия. Но в тоннеле под названием Карлушка их раздели и деньги и документы забрали. Повезли покойника прямо в купе поезда, и вышло, что на мертвого Савелия солдаты уронили чемодан, испугались, что зашибли его, да и скинули на ходу.
— Так ты из Томска? — сказал железнодорожник, — опиши-ка мне, братец, Второвский пассаж.
— Как не знать мне пассаж? — обрадовался Аркадий, — как не знать, я там дамочкам туфельки примерял, когда на приказчика учился. Второв Николай Александрович лично экзаменовал меня в младшие приказчики.
Аркашка описал общежитие учеников приказчиков, рассказал о том, как парнишки смотрели в окна напротив, потому что там иногда появлялись полуголые артистки женского румынского оркестра. Рассказал и о графе Загорском, погубителе прекрасных жительниц Томска. И про огромный градусник Реомюра, и про музыкальный магазин.
— Достаточно! Я вижу, что вы именно те, за кого себя выдаете. Идемте в дом, — сказал железнодорожник, а то вы, видать, озябли.
Железнодорожника звали Петром Константиновичем, он был начальником полустанка. И выслушав грустную историю путешественников, заявил, что обязательно им поможет. Еще бы! Он был одним из главных помощников Второва! Живал в Томске, а потом вместе с хозяином отбыл в Москву. Знал он и купчиху Туглакову, мать Савелия.
— Гора с горой не сходится, гора с горой! — радовался Аркашка.
— Ну быстренько хлопните по полстаканчика самогону, возьмите по шмату сала.
