В уютном кабинете Улафа собрались два труженика знаний: он и его давний друг. Романтика их прошлого исчезла вместе с родственным прозвищем, но оставила глубокую связь. Даже до прихода письма Амалии, Улаф не знал об ушедшей своей тетушке. За границей он набил багаж знаний и опустил в постель одиночества. Теперь его интересы раскидались далеко за пределами родного города, сквозь длины странствий на Европейских университетах: Берлин, Париж и Лондон....
Похоже, «Корона скифа (сборник)» относится к циклу. Ниже — другие найденные книги этой линии.
Я дам вам свои старые шубейки и поедем на дрезине искать бедного Савелия, а то как бы его, действительно, волки или собаки не слопали. Да, как же вы думали довести его в простом вагоне до Томска? Чудаки! Он бы у вас протух.
— Мы думали на какой-нибудь станции в вагон-холодильник его пристроить… — пояснил Аркадий.
Через несколько минут дрезина уже мчала навстречу леденящему ветру. Петр Константинович покрикивал:
— Ровнее, ребята! Нажимайте на рычаг сильно, но равномерно. Это английская дрезина, такая далеко не у каждого начальника полустанка имеется.
"Дрезина затормозила. Возле насыпи лежал на боку Савелий. Одна рука подвернулась под голову, а край задравшейся шинели накрыл лицо. Казалось, и впрямь — спит солдат.
Савелия осторожно водрузили на дрезину. Заглядывая ему в лицо, Салов сказал:
— Смотри-ка, он даже не ушибся!
— Да уж теперь-то ему не больно! — подтвердил Аркашка, — не то что нам, и тащить нам его до Томска — не ближний свет.
— Не волнуйтесь! — сказал Петр Константинович, — я вам помогу.
Возвратились на полустанок. Начальник приказал рабочим положить тело Савелия в холодную каморку. Потом пошел в служебную будку где стрекотал служебной телеграфный аппарат. Выяснилось, что поезд с вагоном-холодильником будет только вечером через шесть часов.
— Идемте в дом! — пригласил путешественников Петр Константинович, — теперь уже и пообедать не грех.
Дом железнодорожного начальника был украшен дорогими картинами и статуэтками.
— Остатки прежней роскоши! — сказал он, заметив удивленные взгляды гостей. Вот вы, Аркадий, вспоминали добрым словом вашего учителя, Николая Александровича Второва. Он ведь не только магазины да гостиницы строил. Он до самого большевистского переворота расширял свое дело. В Подмосковье открыл первый сталелитейный завод. Затем открыл и крупные заводы химических веществ, боеприпасов. И что же?
Москва. Бомбардировка Кремля. Национализация. Вам непонятно, что такое национализация? Это, когда вы работали в поте лица, обрели достояние, а к вам приходят и говорят: «Это не ваше!» Граждане большевики не хотели видеть Второва во главе дела.
Однажды утром я прибыл в его контору. И обнаружил его в кабинете сидящим в кресле с кровавой огнестрельной раной на виске, неподалеку от Николая Александровича валялся на ковре с револьвером руке молодой человек.
