В 1896 году, накануне коронации Николая II, похищен Михаил, сын великого князя Георгия Александровича, становится объектом интриг. Эраст Фандорин пытается спасти честь монархии, когда на кону стоит бриллиант и судьба наследника. Завязка событий несет трагическую атмосферу России конца XIX века.
На Chitat.online эта карточка оформлена как отдельная страница чтения: здесь можно открыть «Коронация, или Последний из романов» онлайн полностью, сверить автора, жанры и перейти к тексту без скачивания.
В 1896 году, накануне коронации Николая II, похищен Михаил, сын великого князя Георгия Александровича, становится объектом интриг. Эраст Фандорин пытается спасти честь монархии, когда на кону стоит бриллиант и судьба наследника. Завязка событий несет трагическую атмосферу России конца XIX века.
После карточки книги можно перейти к другим произведениям автора, близким жанрам, сериям и тематическим подборкам.
читать текст Борис Акунин Легкое чтение Детективы Любовные романы подборки серии
В 1896 году, накануне коронации Николая II, похищен Михаил, сын великого князя Георгия Александровича, становится объектом интриг. Эраст Фандорин пытается спасти честь монархии, когда на кону стоит бриллиант и судьба наследника. Завязка событий несет трагическую атмосферу России конца XIX века.
Используйте жанры, блок похожих книг, другие произведения автора и тематические подборки ниже на странице.
Проверьте описание, автора, жанры, дату выхода и соседние книги: это помогает понять, подходит ли произведение под ваш запрос.
На стенах в строгом геометрическом порядке располагались ржавые цепи с кандалами, чудовищные шипастые бичи, семихвостные плети и прочие орудия, предназначенные для бесчеловечных истязаний.
Нас действительно заточили в пыточный застенок!
Я не считаю себя трусом, но тут у меня вырвался настоящий вопль ужаса.
Эндлунг оторвал голову от локтя, сонно замигал, глядя по сторонам. Сказал зевая:
– Доброе утро, Афанасий Степаныч. Только не говорите мне, что оно никакое не доброе. Я это и так вижу по вашей перекошенной физиономии.
Я показал дрожащим пальцем на орудия пыток. Лейтенант так и замер с разинутым ртом, не завершив зевок. Присвистнул, легко поднялся и снял со стены сначала кандалы, потом страшный бич. Повертел и так, и этак, покачал головой.
– Ох, проказники. Взгляните-ка…
Я боязливо взял бич и увидел, что он не кожаный, а совсем лёгкий и мягкий, из шелка. Оковы тоже оказались бутафорскими, железные обручи для запястий и щиколоток изнутри были проложены толстой стёганой тканью.
– Зачем это? – недоуменно спросил я.
– Надо полагать, что этот кабинет предназначен для садически-мазохических забав, – с видом знатока пояснил Эйдлунг.
– Зюкин, нельзя быть таким игнорамусом, при ваших-то талантах. Все люди делятся на две категории. – Он наставительно поднял палец. – Тех, кто любит мучить других, и тех, кто любит, чтобы его мучили. Первых зовут садистами, вторых мазохистами, уж не помню, почему. Вот вы, например, несомненный мазохист. Я читал, что именно мазохисты чаще всего идут в прислугу. А я, скорее, садист, потому что ужасно не люблю, когда меня колотят по мордасам, как вот давеча. Самые лучшие супружеские и дружеские пары образуются из садиста и мазохиста – один даёт то, что потребно другому. То есть, проще говоря, я вас лупцую и всяко обижаю, а вам это как пряник. Понятно?
Нет, мне это было совсем непонятно, но я вспомнил загадочные слова вчерашней нимфы и предположил, что в странной теории Эндлунга, возможно, есть доля истины.
Относительно кнутов и цепей я успокоился, но и без того причин для терзаний у меня было сколько угодно. Во-первых, собственная участь. Неужто нас и вправду собрались заморить здесь голодом и жаждой?
Мы подошли к внешней стене, лейтенант встал мне на плечи и долго кричал в окошко зычным голосом, но с улицы нас явно не слышали. Потом мы стали колотить в дверь. Изнутри она была обита войлоком, и удары выходили глухими. А снаружи не доносилось ни единого звука.
Во-вторых, меня угнетала глупость создавшегося положения. Вчера мадемуазель Деклик должна была установить местонахождение Линда. Сегодня Фандорин будет проводить операцию по освобождению Михаила Георгиевича, а я сижу тут, как мышь в мышеловке, и всё по собственной дурости.
Ну а в-третьих, очень хотелось есть.
