Неужто я выронил бриллиант не сейчас, а во время одного из предыдущих падений? Тогда отыскать его будет ох как непросто.
Слава богу, с третьей спички Эраст Петрович увидел полузарывшийся в пыль камень и забрал себе, а я после случившегося возражать не посмел. Насыпал себе в карманы две пригоршни монет из клада, и мы побрели дальше.
Не знаю, сколько часов это продолжалось. Иногда мы садились на землю, чтобы передохнуть. Вторую ночь подряд я проводил в подземелье, и, ей-богу, затрудняюсь сказать, какое из них пришлось мне меньше по вкусу.
Нельзя было даже посмотреть, который час, потому что от сырости спички скоро размокли и загораться не желали. Когда я во второй раз споткнулся о уже знакомые кости, стало ясно, что мы бродим по кругу. Тогда Фандорин сказал:
– Знаете, Зюкин, так дело не пойдёт. Вы хотите, чтобы по вашим рёбрам бегали к-крысы? Я передёрнулся.
– Я тоже не хочу. А значит, хватит фланировать, надеясь на авось. Нужна система. Теперь мы движемся так: строго чередуем п-повороты. Один раз направо, один раз налево. Вперёд!
Но и после введения «системы» мы шли ещё очень долго, пока, наконец, вдали не забрезжил слабый свет. Я кинулся к нему первым. Лаз сузился, как-то весь съёжился, и пришлось ползти на четвереньках, но это было ничего, потому что свет делался всё ярче. Уже у самого края я ухватился рукой за холодный, шершавый корень, и он вдруг с сердитым шипением пружинисто рванулся из моих пальцев. Змея! Охнув, я дёрнулся и ударил макушку о камень. Разглядел на узкой головке заструившейся прочь чёрной ленты жёлтые пятна – это был безобидный уж. Но сердце все равно колотилось, как бешеное.
Нора вывела к подмытому водой берегу реки. Я увидел окутанную утренним туманом тёмную баржу, крыши складов на той стороне и в некотором отдалении – полукруглые арки железнодорожного моста. – Недалеко же мы с вами п-продвинулись, – сказал Фандорин, распрямляясь и отряхивая перепачканный кучерский кафтан. От длинной чёрной бороды он успел избавиться, широкополую шляпу потерял, кажется, ещё в склепе.
Я проследил за направлением его взгляда. В нескольких сотнях шагов, озарённые первыми лучами солнца, мягко поблёскивали купола Новодевичьего монастыря.
– Очевидно, этим лазом монахи пользовались, чтобы тайно д-добраться до реки, – предположил Фандорин. – Интересно, для каких целей.
Мне это было совсем не интересно. – А вон и часовня! – показал я. – Идёмте скорей. Господа Карнович и Ласовский наверняка нас обыскались. И не столько нас, сколько «Орлова». То-то обрадуются!
Я улыбнулся. В эту минуту от простора, света, утренней свежести меня переполняло то особое чувство жизненной полноты, которое, вероятно, некогда испытал воскресший из мёртвых Лазарь.