Сэр Ганнибал Тревик — знаменитый историк из Санкт-Эвалдса, до того богат и могуществен, что владел поместьем и особняком. Однако приходящий в упадок семейство вынужден было продать имение, а он теперь живет скромно, но с достоинством в просторном доме на окраине Корнуолла. Но его проникновенные рассказы о королевской семье необычайной важности привлекают к нему внимание, открывая новую страницу в его жизни....
— Ну, а теперь, Карни, — угрожающе произнес он голосом, напоминающим ворчание простуженного медведя, — вы можете объяснить, что имели в виду, выдвинув подобное обвинение против меня и мисс Стреттон.
— С удовольствием, — объявил Анак, и, отойдя в сторону, оперся о стену. Он был похож на огромного зверя — больше всего на быка.
— Попрошу минутку, прежде чем мы начнем, — взял слово молодой адвокат. — Скажите, не господин ли По-луин надоумил вас обвинить мисс Энн?
Рабочий вздрогнул и озадаченно посмотрел на Форда:
— А он-то здесь при чем?
— Я полагаю, что Полуин подслушал наш с ней разговор, Карни, и, чтобы заткнуть ей рот, послал вас с обвинениями в самый важный момент, — объяснил Освальд.
— И зачем Полуину клеветать на девушку?
— Дело в том, что мистер Полуин, как он вам представился, замешан в убийстве и, подслушав слова мисс Энн, решил, что она знает о нем больше, чем он желал бы. Проще говоря, этот Полуин спешит впереди всех выскочить с обвинением, чтобы самому не оказаться обвиняемым.
— Так вы, господин Форд, утверждаете, что это Полуин убил Боуринга? — удивился Пенриф.
— Я ничего не утверждаю, — поспешно возразил юрист. — Я и сам еще ни в чем не уверен. Пусть сначала Анак расскажет свою историю, а потом я попрошу сделать то же самое мисс Стреттон.
— Мисс Стреттон ничего не обязана объяснять, — прорычал хозяин дома, уставившись на девушку.
Энн подняла голову. Лицо ее было бледнее, чем обычно.
— Я расскажу все, что знаю, Ральф, — тихо проговорила она.
— Вы же понимаете, к чему это приведет? — проворчал Пенриф в ответ.
Девушка кивнула и повернулась к Анаку:
— Говорите.
Рабочий смутился и опустил взгляд, не в силах посмотреть в глаза женщине, которую взялся обвинять. Он долго колебался, переминался с ноги на ногу, мял в руках кепку, словно не знал, с чего начать. Наконец, его прорвало:
— Ну, ладно… Вы правы, это Полуин попросил меня высказаться, — вызывающе объявил Хью. — Я рассказал ему о том, что видел, и он попросил меня держать язык за зубами, пока не придет подходящий момент.
"— Ну, — холодно протянул Форд. — И что же они делали? Убивали Джона Боуринга?
— Нет, этого я утверждать не стану, — грубо объявил Хью Карни. — Но я видел их незадолго до аварии.
