Сэр Ганнибал Тревик — знаменитый историк из Санкт-Эвалдса, до того богат и могуществен, что владел поместьем и особняком. Однако приходящий в упадок семейство вынужден было продать имение, а он теперь живет скромно, но с достоинством в просторном доме на окраине Корнуолла. Но его проникновенные рассказы о королевской семье необычайной важности привлекают к нему внимание, открывая новую страницу в его жизни....
— Перетяните мне руку платком, или я истеку кровью.
Форд и сам видел, что это необходимо, так как По-луин был уже весь в крови. Он как следует перетянул платком руку Иосии выше локтя. Все это время негодяй украдкой посматривал на тропинку меж скал, опасаясь увидеть там Моргана с топором в руках.
— Давайте спускаться, — махнул он в сторону зияющей дыры. — Там один из входов в шахту, самый трудный. Другой изгибается вверх, к вертикальной скважине, этот же идет прямо вниз. Посмотрите сами.
— Нет, — отрезал юрист, подозревая, что если он приблизится к краю, пленник запросто может столкнуть его в черную бездну.
Иосия, кривясь от ненависти, подошел к краю, заглянул во тьму, а потом начал спускаться со скоростью, удивительной при его ранении. Видимо, ему придавала сил мысль о том, что преследующий его Морган может появиться в любой момент. Форд последовал за ним, не спеша и гадая, как они будут отсюда выбираться.
Лестницы, ведущие вниз, давно исчезли, и приходилось спускаться, осторожно ступая на гнилые доски и придерживаясь руками за стены и выступающие камни, чтобы получить устойчивую опору.
Наконец, они оказались в глубинной шахте, проходившей ниже уровня моря. Полуин, как ни странно, отлично знал дорогу и шел вперед без всяких колебаний. Убежать он не пытался, но адвокат решил не давать ему слишком много свободы.
— Надеюсь, вы понимаете, что произойдет, если вы попытаетесь бежать? — торопливо спросил он.
— Конечно, — отрезал Иосия, шагнув вперед. — Я иду туда по своей воле.
— Чтобы не попасться Моргану Боурингу? — презрительно усмехнулся молодой адвокат.
— И чтобы полностью рассчитаться с сэром Тревиком, — отозвался преступник.
Совершенно очевидно, что в этом человеке было что-то дьявольское, но что он смог сделать, пока молодой адвокат держал его на прицеле? Мгновение подумав, Форд кивнул, разрешая Полуину отправиться дальше.
Они долго шли в полной тьме. В какой-то момент Освальд решил, что его пленник видит в темноте, как кошка, в то время как сам он ориентировался лишь на шорох шагов своего спутника. А потом юрист совершенно неожиданно вспомнил про пароль, и вместо того, чтобы прислушиваться, затянул:
— Дом, мой милый дом…
Едва он пропел пару строф, как раздался крик.
